Причины кризиса. Как победить кризис?

        
         1 комментарий

Причины кризиса. Как победить  кризис?

В этой статье я не даю никаких рецептов. Я только пытаюсь осознать сложившуюся ситуацию. Я бы не стал этого делать, если бы нашел хоть сколько-нибудь удовлетворительный анализ развивающегося кризиса.  Беда в том, что весь имеющийся материал, научный, псевдонаучный и откровенно не научный это все лишь какой-то жалкий лепит, ничего не объясняющий и никуда не зовущий.

Для тех, кто любит читать детективы с последней страницы, сразу открою карты.

Причина кризиса — ДЕНЬГИ. Победить кризис может только ВОССТАНИЕ РАБОВ.

После этих первых фраз, абсолютное большинство здравомыслящего населения, с досадой закроет эту статью и вернется бороздить просторы интернета в поисках понятных истин. Попутного ветра им в паруса.  Здравомыслящему большинству тут делать нечего. Любая идея должна пройти стадию восприятия ее как бреда. Этого не может быть, потому, что не может быть никогда.

Если немного поразмыслить, можно прийти к выводу:  кризис порождает не то, что считается бредом (а может и на самом деле таковым является?). Бред — удел немногих, а значит, влиять глобально на всех и на вся ему просто не под силу.  Ко всеобщему кризису могут привести только всеобще принятые идеи. Это они правят миром. А значит, и должны отвечать за результаты своего правления.

Именно поэтому бесполезно искать выход из кризиса в тех самых общепринятых истинах, ибо они этот кризис и породили. Кризис, прежде всего, говорит о том, что пора переосмыслить общепринятые понятия.

Далеко не всегда то, что на первый взгляд является бредом, таковым является на самом деле, и общепринятая точка зрения может оказаться ошибочной.

Как пример, возьмем утверждение: « Динозавры вымерли 65 миллионов лет назад. Поэтому сегодня динозавров нет», Поменяем его на прямо противоположное и потому бредовое: «Динозавры НЕ вымерли 65 миллионов лет назад. Поэтому сегодня их полным полно вокруг нас».

Как вы думаете, смогу я в ближайших пяти абзацах доказать правильность последнего утверждения? Посмотрим.

65 миллионов лет назад землю населяли динозавры. У них под ногами путались мелкие млекопитающие — наши далекие предки.  На том основании, что мы сегодня существуем, делается вывод, что млекопитающие выжили, а динозавры вымерли.

НО, когда орнитологи увидели следы динозавра, они не поверил своим глазам. Перед ним были следы птиц! Не то, что похожи. А просто один в один. Такое может быть только если строение конечности абсолютно одинаково. А чему, собственно, удивляться? Птицы прямые потомки динозавров. Факт этот широко известен, правда, в узких кругах. Любой орнитолог расскажет вам об архиоптерексе — этой переходной модели между древними динозаврами и современными птицами.

Птицы это динозавры современности. Так же как живут и здравствуют потомки тех млекопитающих — современные млекопитающие, точно так же живут и здравствуют потомки тех динозавров — современные динозавры птицы. Вымерли далекие предки современных динозавров. Но, точно также вымерли и далекие предки современных млекопитающих. Ни кто же не станет на этом основании утверждать, что млекопитающие вымерли 65 миллионов лет назад! Почему эту нелепость утверждают про динозавров? А ни почему. Просто так принято считать.

Иногда надо переосмысливать общепринятые понятия. Попробуем переосмыслить.       Одно замечание по ходу. Прошу читателя не ловить меня за язык в части возможного несоответствия  историческим фактам некоторых умозрительных примеров, ниже мной приводимых. На самом деле, примеры эти  не предназначены для   произведения революцию в исторической науке. Они лишь позволяют оголить суть описываемых процессов, для упрощения их понимания.

Неандертальцы вымерли. А идеи остались.

В чем идея первобытного человека? Да и не только человека. Всего живого?  Идея, которая всегда была и всегда останется, даже если все мы разделим печальную участь неандертальцев. Идея проста. Надо ДОБЫТЬ ПРОПИТАНИЕ. Покушать надо.

Это уже потом можно будет малевать охрой картинки на стенах пещер или возводить андронные колайдеры , смотреть на звезды.  Выявлять закономерности в движении светил. Строить теории и пирамиды. Цивилизацию строить. Все потом. Но прежде надо добыть себе пропитание. Кто не захотел, или не смог, увы умер. Мы не его потомки. У него вообще нет потомков.  Мы, благодарные потомки тех, кто с этой задачей успешно справился.

Как добывали пропитание первобытные? Зубами, руками, ногами. Чем могли и как могли. В то время ни чем не отличаясь от животных. Животными, они, по сути, и были. Так когда же мы стали людьми? 

Может. Когда взяли в руки орудия? Но орудиями пользуются и животные. Каланы, например, камнем разбивают раковины, которые не могут разгрызть. Или, может, мы стали людьми, когда научились вместе убивать добычу?  Так, ведь это и звери делают с незапамятных времен. Может когда у нас появилась иерархия? Но и в волчьей стае она есть, а по степени социализации муравейник, между прочим, уже сотни миллионы лет существующий, заткнет за пояс любую первобытную деревню.  Может, мы стали людьми, когда начали передавать полученные навыки себе подобным — соплеменникам, детям?  Но, то же самое делают и животные.  Разные стаи касаток, к примеру, имеют отличные друг от друга стратегии охоты на одну и ту же добычу и обучают этим стратегиям свой молодняк. Что там еще остается?  Язык?  Не факт, что у животных его нет. Ну, может спряжений поменьше, а так… Ведь практически все животные общаются при помощи звуков. Вспомним те же «песни» китов.

Из сказанного напрашивается вывод — не сильно мы от животных отличаемся. Грань весьма размыта. Весьма условна. И, значит, не сильно принципиально, что считать началом, куда, так сказать, поместить нулевую точку начала отсчета.

Кое — кто предлагает считать отцом  человечества Прометея. Мол-де люди стали людьми с момента, когда начали использовать огонь. Красивая идея. Светлая, я бы сказал. И, вроде, логично, огонь животные, кажется, не контролируют.  Но, поскольку. Не сильно принципиально, куда поместить начальную точку, я бы выделил другое событие.                      

Предлагаю днем рождения человечества считать день открытия первого супермаркета.

Правда никто и никогда не узнает, когда это произошло и как выглядел этот  первый супермаркет, но это, повторяю, и не важно. Важно, что первоначально, каждый добывал себе пищу сам. Хочешь мяса — поймай хорька. Ну, или там мамонта, если сумеешь. Не суть один, или организовав банду таких же голодных, как сам. Важно другое. То, что ты должен все добыть сам. Хочешь мяса — добывай мясо. Хочешь рыбу — добывай рыбу. Хочешь банан — сорви банан.  Пока что от животного ты еще не отличаешься ни чем.

Вот и представьте себе как бредут по лесу навстречу друг другу два таких животных. Один целый день гонял по лесу поросенка и, наконец, поймав, насытился, обглодав половину. Вторую половину несет зажав под мышкой. Ну, вроде как на потом. Другой целый день бродил по окрестностям в поисках бананов. Повезло ему, нашел. Тоже наелся и тоже на потом прихватил оставшиеся грозди.  И тут — бац встречаются они на поляне. Вроде ничего необычного. И раньше встречались. Как-то, было дело встретились оба с пустыми руками. Как встретились, так и разошлись. Каждый при своем нулевом варианте. Был случай встретились один с обглоданным поросенком, другой с пустыми руками и голодный. Голод не тетка. Тут не до моральных принципов. Да и не было их у животных. Попытался голодный у сытого добычу отобрать, да не тут-то было. Сытый тоже, парень не промах, силы равны. Навешали друг другу тумаков да и разошлись каждый  с чем был.

Вот, с таким опытом общения, встречаются эти двое на поляне. Но, теперь уже каждый со своим припасом.  Попытаемся понять ход их несложных мыслей. Первый думает: «Свинью я сегодня уже ел. А, вот бананом не плохо было бы закусить..»  У второго аналогичные идеи насчет свиньи. И чего? Решение приходит само собой.

Надо обменяться добычей. Никто пропитания не теряет. И всем хорошо. Вот так и появился первый супермаркет. Пусть и не в таком виде, как сейчас. Форма не меняет сути. Важно, что изменился принцип. Теперь, если я хочу рыбу, не обязательно ловить рыбу. Если я прирожденный охотник мне не нужно менять свое амплуа. Ловлю оленей меняю на осетров. И всем хорошо. Специализация. Которая, как известно, увеличивает производительность труда.

Несколько лет назад раскопали  первобытную деревню. Стоянка состояла из десятка хижин. Интересны два момента. Первый это возраст — семьсот тысяч лет. А второй то, что они широко использовали каменные орудия, весьма искусно изготовленные. А следы изготовления этих орудий обнаружились только в одной хижине. О чем это говорит? О том, что супермаркет у них уже существовал. То есть разделение труда в те времена уже присутствовало. Ремесленник жил только в одном месте и его одного хватало, чтобы обеспечить все сообщество. Логично думать, что он ничем другим не занимался, кроме производства орудий. И уже их обменивал  на свое пропитание. Ценный, должно быть, был специалист.

Получается, с моей точки зрения, людьми мы являемся уже как минимум семьсот тысяч лет. А краманьенцами только сто. Но, это так, между прочим. К слову пришлось.

Итак, в какой-то прекрасный момент, наши пращуры изобрели торговлю. А обмен, несомненно, есть форма торговли. Собственного с этого момента они и стали людьми.       

Торговля дала ощутимый толчек в развитии общества, и нашего развития в целом, как биологического вида.  Мы получили огромные преимущества над остальным животным миром. Ни у одного другого биологического вида на нашей планете до сих пор нет этого мощнейшего инструмента выживания.

Кстати. Существует мнение, что неандертальцы вымерли именно потому, что торговли у них не было.  В самом деле, чего им было вымирать? Они крупнее нас физически. Десятилетний неандертальский мальчик по комплекции равен взрослому мужчине нашего вида. Объем  мозга неандертальца больше нашего. Условия обитания, кормовая база, одни и те же. В чем разница?

На стоянках хомо сапиенс в глубине континентальной территории на расстоянии 500 км от морского побережья и даже дальше, находят использовавшиеся людьми морские раковины. Находят каменные орудия из камня с месторождений удаленных так же за многие сотни километров от места обнаружения. У неандертальцев же ничего подобного нет. И на стоянках древнего периода, и на последних стоянках этого вида на юге Испании, находят изделия только из местных материалов. По видимому торговля у них отсутствовала. И не потому ли у них был более развит мозг, что неандерталец был вынужден компенсировать отсутствие разделения труда развитием своих личных навыков? Как говориться, и швец и жнец и на дуде игрец. История об этом умалчивает, по крайней мере, пока.

Почему торговля дала преимущества нашему виду? Через какой механизм произошла реализация этого преимущества?  Да все очень просто. Из-за разделения труда, которое стало следствием торговли, менее способные особи, в более ранний период  истории обреченные на вымирание, теперь получили шанс выжить и размножиться. И не преминули этим шансом воспользоваться. Общая биомасса нашего вида резко пошла в рост.

Так что своим благополучием, да что там благополучием? Своим существованием, мы обязаны торговле. Она же и обусловила весь дальнейший ход развития человечества, вплоть до сегодняшнего дня. А посему, присмотримся к ней внимательнее.

Торговля как она есть.

С самого первого обмена, а это безусловна была торговая сделка, в современном языке именуемая бартером, встал вопрос стоимости. Что эквивалентно чему?  Можно сказать, что вопрос этот для участников первых сделок был насколько важен, настолько же и прост.

Что я имею в виду? Во — первых в условиях катастрофического дефицита ресурсов,  ни одна из участвовавших в сделке сторон не могла себе позволить получить взамен меньше, чем отдать. Добытого пропитания еле-еле хватало, чтобы выжить. Потому неэквивалентный обмен, когда дающий получал бы взамен меньше, чем отдавал, означал одно. Верную смерть. Значит определение стоимости вопрос крайне важный. Но для первых покупателей не составляло труда определить что чего стоит.

Если, например, средний день охоты приносил одного суслика, а средний день поиска бананов приносил 50 бананов, значит один суслик стоит 50 бананов. И точка. Никаких скидок и бонусов. Только эквивалентный обмен, вопрос жизни и смерти.

И почему же в результате возможности торговли стало больше производиться продукта? Да потому, что каждый получил возможность заниматься тем, что у него лучше получается. И чем больше он этим занимался, тем лучше оно у него получалось.  Производительность росла.  И все были довольны.

Однако, рост производительности имел еще один аспект. Можно сказать для человечества судьбоносный. Как только производительность выросла, вопрос эквивалентности обмена перестал быть жизненно критичным. Если охотнику для поддержания своей жизнедеятельности нужен один суслик в день, а он, благодаря использованию орудий, произведенных ремесленником, стал ловить в день аж два суслика, это значит, что в обществе появился один лишний суслик. Или, говоря по — другому, один член общества получил возможность жить не работая. Это уже принципиально новая ситуация. Из которой пошла вся последующая наша история.

До возникновения торговли мы имели общество равных свободных лю…, ах, да, простите, по нашей терминологии равных, свободных зверей. Конечно, как и у любых зверей в стае был вожак. Который в силу своего большего, чем у других авторитета, читай в силу своих чуть более развитых бицепсов,  получал после охоты чуть больше мяса, чем обычный член стаи. Но, не ел он в три горла. Не был он трехглавым змеем-Горынычем, это раз. Во-вторых, если бы члены его стаи из-за его неуемных аппетитов мерли бы с голоду, у него самого тоже не осталось бы шанцев. Завалить в одиночку мамонта, или носорога  не реально. Стая нужна вожаку не меньше, чем вожак стае. На этом консенсусе и держалась  хищная природа все предыдущие миллионы лет.

Но, вот, когда люди, наконец, стали людьми все изменилось. Появилась возможность жить в человеческом обществе, не участвуя непосредственно в производстве продукта. Если раньше с члена общества просто нечего было взять, потому что он производил столько, что с трудом хватало ему самому с его потомством,  то теперь, образовались излишки, которые теоретически уже можно изъять и присвоить.

Смею утверждать, что существует только один способ присвоения излишков произведенного человеком продукта. Способ этот НЕ ЭКВИВАЛЕНТНЫЙ ОБМЕН.

Кто-нибудь из внимательных читателей может мне возразить. Мол, де ну, почему, же только обмен? А вариант пришел с дубиной к хозяину и отнял силой, разве не осуществим? Да, конечно, еще как осуществим. Только этот вариант есть ни что иное как сто процентно не эквивалентный обмен. Если в нашем примере за суслика давали бы не 50 бананов, а только 25, это был бы пример обмена не эквивалентного на 50 процентов.

Тут в чем вся разница. В побудительных мотивах.  В случае с дубиной имеет место силовой побудительный мотив. На современном языке грабеж, или разбой. По-другому говоря насилие. Противоположность обмена равных и свободных. Равного и свободного заставить пойти на неэквивалентный обмен проблематично. Тем не менее, можно, конечно. Например обманом. Вот о соотношении этих двух способах неэквивалентного обмена — силовом и обманном и поговорим отдельно.

Грабеж или обман?

От чего лучше умереть, от смеха или от плача? Подозреваю умершему безразлично.

Бартер в первом супермаркете представлял из себя абсолютно эквивалентный, а потому абсолютно честный обмен. Боюсь это был последний в истории человечества пример честной торговли.

Конечно, чисто технически не вполне удобно отправляться в магазин за пакетом молока прихватив из дому чтобы расплатиться куриную ножку. Для современного человека полный абсурд.  Но, не будем торопиться с выводами.

Хотелось бы обратить внимание на следующий факт. Торговля сама по себе не создает продукта. Поскольку это не производственный процесс, а всего лишь обмен, не может она создавать продукта по определению. Не правда ли, повод задуматься?  Почему тогда испокон веков на торговле купцы делали состояния, а целые страны богатели?  В свете всего сказанного, ответ полностью очевиден. Вся эта торговля являет собой пример неэквивалентного обмена. Закон Ломоносова-Ловуазье гласит, что если где-то прибыло значит откуда-то это убыло. Вопрос — откуда убыло?

Ответ не будет неожиданным. Убыло оттуда, где было произведено.

Вот, например, рудокоп с кайлом спустился в колодец и нарубил 100 килограмм руды. Когда он поднимет ее на поверхность он продаст ее сталевару за условно скажем 50 монет. Это значит, что рудокоп своим трудом создал продукт и путем ну, допустим честного обмена, обменял его  на 50 монет со сталеваром. Зачем сталевар за руду стоимость 50 монет отдал 50 монет?  Ведь он ничего не выиграл, как и при любом честном обмене? Верно, не выиграл, но это только пока. Потом он из этих ста килограмм руды выплавит 25 килограмм железа. И продаст все железо кузнецу уже за 100 монет. Будем считать это эквивалентным обменом. Значит в результате действий над рудой сталевар произвел добавочный продукт на 50 монет. Которые и получил в результате эквивалентного обмена — 100-50=50. Затем кузнец из купленного им железа выковал сто наконечников  стрел. И продал их охотникам  честно и эквивалентно  по полторы монеты за штуку. И получил 100Х1,5=150 монет. Таким образом, кузнец произвел добавочной стоимости на 50 монет, которые и получил.

Каждый участник этой цепи своим трудом создавал добавочную стоимость, которую в случае честного эквивалентного обмена  получил полностью.  Допустим, каждому работающему для прокорма себя и семьи в день требуется 49 монет, потому что именно за эту сумму продают охотники необходимую для семейного пропитания свинью средних размеров.   

Что мы имеем в итоге первого дня? Рудокоп, используя заработанные им 50 монет, прокормил себя, одну монету отложил как накопление и готов на следующий день опять лезть в свою шахту и добыть новую порцию руды. Сталевар из полученных от кузнеца ста монет 49 потратил на пропитание, одну отложил, а на оставшиеся пятьдесят готов завтра купить у рудокопа добытую им руду. Чтобы опять выплавить из нее 25 килограмм железа и снова продать их кузнецу.  Кузнец по итогам дня имеет на руках 150 монет, 49 из которых потратит на прокорм себя и семьи, одну отложит, а на оставшиеся 100 готов завтра закупить у сталевара новую порцию из двадцати пяти килограмм железа, с тем чтобы снова выковать из него 100 наконечников стрел и честно продать их охотникам.  Охотники, в свою очередь, израсходуют на охоте эти 100 стрел, чтобы добыть нужное количество свиней и прокормить себя, рудокопа, сталевара и кузнеца.

Таким образом, хорошо видно, что производственный процесс, в котором его участники связаны эквивалентным обменом, может продолжаться сколько угодно долго. Это и есть желаемая всеми нормальными людьми жизненная стабильность. Которая позволяет всем жить спокойно и иметь полную уверенность в завтрашнем дне. При этом оставаясь равными и свободными.

Наша система из трех производителей и охотников в рассмотренном случае эквивалентного обмена может успешно функционировать сколько угодно долго. А если обмен не эквивалентный?

Допустим, хитрый сталевар в один прекрасный момент скажет кузнецу: Я больше не буду продавать тебе металл  за 100 монет. Теперь я хочу за свой металл 110 монет. Не знаю, чем он будет объяснять свое желание. Сегодня в таких случаях принято ссылаться на возросшие издержки,  изменение конъюнктуры рынка,  произносить слово инфляция и другие слова шаманистического лексикона,  основная прелесть которых в их загадочной непонятности, что сильно затрудняет опровержение приводимых аргументов. Все дело в том, что на заре человечества все эти хитромудрые понятия еще не выдумали и поэтому у сталевара было гораздо меньше возможности для маневра словами, ну да не об этом речь.

Что мы получим в итоге?

В конце первого дня сложится такая ситуация. У всех участников все по старому, кроме сталевара и кузнеца. У сталевара на накопление пойдет аж 11 монет вместо одной. Воистину торжество гения хитрости!  Откуда взялись лишние 10 монет? Понятно откуда. Из сбережений кузница. Которые он потерял в результате неэквивалентного обмена. Как долго будет функционировать экономика первобытной деревни в таком режиме? Все зависит от количества сбережений на руках у кузнеца. Допустим на начало этой истории у него было 100 монет сбережений. Значит, кузнец десять дней сможет поддерживать экономику,  обогащая сталевара. Надо думать сталевар будет счастлив. Остальные участники этого счастья, скорее всего даже не заметят. Как не заменят и озабоченности  кузнеца. Та будет десять дней, пока у кузнеца ни закончатся сбережения. На одиннадцатый день кузнец не сможет купить у сталевара 25 кг железа. 25 кг стоят 110 монет, а у него от вчерашней продажи осталось только 100. Поскольку новая цена железа равна 4,4 монеты за килограмм, на 100 монет кузнец сможет купить только 22 кг727 грамм. Это значит в этот день кузнец выкует не 100 стрел, так как каждая стрела весит 250 грамм, а только 90. На девяносто первую стрелу металла уже чуть-чуть не хватит. Стало быть кузнец продаст 90 стрел и выручит за них 90х1,5=135 монет. 49 монет кузнец потратит на пропитание. На покупку металла у него будет только 86 монет. Каковы итоги 11 дня? У всех все по прежнему, НО. Охотники не получили 10 стрел. В результате у них на руках остались 15 монет. Но на самом деле  для них это не хорошо. Потому, чтобы гарантированно добыть нужное количество свиней им нужно 100 стрел, а не 90. Значит они добудут меньше свиней, а каждая не добытая свинья это недополученные за ее продажу 49 монет. Плюс в деревне начинается продовольственный кризис. Кому-то не достанется недополученной свиньи, значит уже на одиннадцатый день после повышения хитрым сталеваром цен, кто-то неизбежно ляжет спать голодным. А у хитрого сталевара осталось на руках не проданные 2 килограмма 243 грамма произведенного им металла. И он уже не получил сверхприбыли, а только то, что получал до инициированного им повышения цен.

А что наш кузнец?

На оставшиеся у него после расходов на пропитание 86 монет на 12 день он сможет купить у хитрого сталевара только 19 килограмм545 грамм железа. И значит, он сумеет выковать  19.545кг:0,25кг на одну стрелу=78 стрел. От продажи их получит у охотников  78стрел х 1,5 монеты за стрелу=117 монет. Что за вычетом пропитания 117-49=68 позволит ему на тринадцатый день купить 68 монет : 4,4 монеты за килограмм железа=15,454 кг металла. Из которого получтся только 61 стрела. Продав которые на четырнадцатый день кузниц выручит всего 91,5 монеты. На что за вычетом питания на пятнадцатый день купит 91.5-49=42,5 монеты  42,5: 4,4=9,65 кг железа. Что позволит выковать 9,65:0,25=38стрел. Через какие-то пол месяца после начала неэквивалентного обмена, 62% процента деревни будет голодать. Потому, что чтобы прокормить всех, экономика деревни должна производить 100 стрел в день, а к этому моменту сможет произвести только 38! При этом у хитрого сталевара на руках каждый день будет оставаться все больше и больше нереализованной его продукции и доходы его будут все уменьшаться, в итоге в какой-то момент ему тоже не хватит средств, чтобы прокормить себя и свою семью. Это не говоря уже о том, что голодать ему, скорее всего, придется еще раньше, когда у него еще будут монеты, но в деревне уже не будет мяса из-за недостатка стрел у охотников.

Описанная ситуация есть ни что иное, как кризис.

И любой кризис порождается неэквивалентным обменом. Неэквивалентный обмен разрушает экономику. Прежде всего ударяя по производству.  Всегда есть конкретный виновник кризиса. Это инициатор неэквивалентного обмена. В нашем случае им был хитрый сталевар.  Его в примере трудно не заметить.  В реальности же инициатор неэквивалентного обмена далеко не всегда так явно заметен, скорее даже наоборот вычислить его не простая задача. И дело даже не в том, что современное производство неимоверно сложнее приведенного примера. Дело еще и в том, что в современном обмене участников много больше, чем производителей. Я  говорю даже не про торговлю.  Что я имею ввиду, об этом чуть позже.

Хотелось бы еще одно замечание, так сказать по ходу пьесы.  ВСЕГДА ЕСТЬ КОНКРЕТНЫЙ ВИНОВНИК КРИЗИСА. Попытка переложить вину на всякого рода «обстоятельства», неблагоприятные «процессы», роковое стечение сложнейших явлений это всегда не что иное, как материализованное желание виновных спрятаться от ответственности за содеянное.

Неэквивалентный обмен как явление.

Как заставляли партнеров идти на неэквивалентный обмен? Да ведь, как мы уже выяснили есть только два способа — либо обман, либо сила. 

Не стоит думать, что способ неэквивалентного обмена, обеспечивался силой только в редких случаях грабежей и войн. В определенный период на этом способе базировались экономики всех стран, включая великие империи. Я имею ввиду институт рабства. Само-собой разумеется, весь произведенный рабом продукт изымался в пользу рабовладельца. Пример стопроцентно неэквивалентного обмена.

Посмотрим на римскую империю. Не хочу сказать, что у римлян не было торговли с сопредельными территориями. Но, думаю, никто не станет утверждать, что процветание ее экономики происходило от внешней торговли. Нет, конечно. Империя сама производила огромный добавочный продукт, который и был основой ее благополучия и могущества. И производился этот продукт в своем большинстве рабами. Людьми лишенными всех прав, в том числе и права распоряжаться результатами своего труда.

Может показаться, что рабство — самый эффективный механизм неэквивалентного обмена. В самом деле, у раба забирают все, а взамен не дают ничего. Вроде бы стопроцентно неэквивалентный обмен. Однако это не так.

Чтобы раб производил добавочный продукт, который потом рабовладелец (условно назовем его патрицием. Почему патрицием? Да, так, без причины,  просто слово красивое.) может присвоить, для этого раб должен жить, элементарно худо — бедно существовать. Значит какую-то часть добавочного продукта, который раб производил, патриций все же вынужден ему вернуть. Какую часть? 50%? Больше? Меньше?  В этом-то и вся тонкость. Тут все зависит от производительности труда. Чтобы обеспечить жизнедеятельность раба, его надо  обуть, одеть, накормить обеспечить жильем. Что, даже по минимуму, не так уж и мало. А что взамен? Только то, что раб произвел. А производил раб что называется из под палки. Если бы не было этой палки, он вообще ничего бы не производил. Значит надо содержать надсмотрщиков, что, наверно, тоже не дешево. Да плюс периодически раб сбегал, значит, его надо ловить это целый репрессивный аппарат. Надо полагать тоже не самый дешевый. Да плюс еще рабы имеют обыкновение устраивать восстания. Имя Спартак вам о чем-нибудь говорит?  А это содержание дополнительных воинских подразделений, что точно затратно.

Ну, и много ли производил человек, который абсолютно не был заинтересован что-то производить? Ответ — не много. Производительность труда раба была крайне низкой. Удивительно, как при таких обстоятельствах экономика вообще могла успешно функционировать.

Интересен юридический статус раба в древнем риме. Варрон (I в. до р.х.) делит орудия на немые (к примеру, повозки); мычащие (скот) и одаренные речью (рабы). Раб называется instrumentum vocale, говорящим орудием.

Часто более рациональным было отпустить раба на свободу. Умолчу о том, что понятие свободы в Риме было особенным и от нашего отличалось весьма существенно. Существовало много способов привязать вольноотпущенника к своему патрону и в большинстве их вольноотпущенный приносил патрицию гораздо больше дохода, нежели когда он был рабом. Получалась циничная по своей сути картина, когда бывший раб как бы покупал у своего патриция право самому заботиться о себе, по существу продолжая оставаться ни чем иным, как говорящим орудием. Можно сказать это была не свобода, а лишь иллюзия свободы, за которую приходилось дорого платить. Если посчитать какой процент произведенного «свободным» колоном или вольноотпущенником добавочного продукта присваивался патрицием, не трудно было бы сообразить, что «свободный» говорящий инструмент на самом деле еще больший раб, нежели раб, имеющий это статус юридически.

Подобное освобождение есть циничный обман.

Государство устанавливало и ревностно блюло такие правила игры (читай законы) при которых неэквивалентный обмен становился единственно возможным способом общения между меньшинством патрициев и большинством говорящих орудий.

Времена первобытного равенства канули в лету, как только человек стал человеком. Любой закон, позволяющий (и не важно под каким предлогом!) неэквивалентный обмен, есть инструмент порабощения меньшинством патрициев большинства рабов.

Самый неожиданный момент в этой истории в том, что история не закончилась с древним Римом.

Деньги как они есть.

Я все время говорю «обмен», хотя нам современным людям привычнее было бы слышать «торговля». И делаю это я нарочито, чтобы обратить внимание на то, что торговля это тоже обмен. Продукта на деньги. А что такое деньги вообще? Вопрос, который на первый взгляд может показаться неуместным и странным по причине, вроде бы ясности ответа. Однако это заблуждение.

На самом деле нет никакой ясности. Как нет и четкого общепризнанного определения денег. Любое существующее определение носит описательный характер функций денег, из которого, впрочем, не следует даже обоснования необходимости их существования.

Ну, опять экскурс в историю. На самом деле, торговля прекрасно обходилась без денег на протяжении очень длительного периода времени. Я даже рискну предположить, что без денег торговля успешно существовала в тысячи раз дольше, чем существует теперь с деньгами.

Первоначально это был натуральный обмен произведенным продуктом, причем так сказать, курс обмена определяли сами свободные участники исходя из своего опыта и руководствуясь соображениями паритета. То есть принцип эквивалентности обмена неукоснительно соблюдался. Не возможно себе представить, чтобы свободному человеку кто-то смог бы навязать правила обмена, нарушающие принцип паритетности. Ни один свободный человек по своей воле не отдаст свое другому, тем более не станет делать этого на постоянной основе.

Любое отклонение в обмене от принципа эквивалентности означает эксплуатацию одного человека другим.  Если продукт, или какая-то его часть безвозмездно изымается у одного человека в пользу другого, первый становится рабом второго.  И совершенно не важно каким термином обозначаются эти отношения в данный период развития человеческого общества. Я думаю, читатель со мной согласится, что важен факт безвозмездного изъятия продукта, а термин не важен и может быть любым: раб, колон, крепостной, наемный рабочий, свободный налогоплательщик или еще как-нибудь.

Итак, первоначально торговля обходилась без денег. Собственно, для обмена здесь и сейчас, когда процесс начинается и заканчивается в одном и том же месте в одно и то же время, деньги не требуются. Самый подходящий способ для обмена и со знакомым конрагентом, и со случайным, с которым встречаешься в первый и последний раз. Тут деньги не обязательны. Вот, если предположить, что по какой-то причине процесс обмена не возможно завершить здесь и сейчас, когда свой продукт я отдаю сегодня, а обмениваемый получаю потом, тогда появляется смысл в некоем временном заместителе товара. Скажем так, для напоминания должнику о незаконченной сделке. Таким напоминанием могла быть, например, какая-нибудь вещь должника. В древности, как и сейчас, в моде были всякого рода фенички. Для такого напоминания можно было бы взять у должника такую феничку.  Не важно, как она выглядит. Ну, пусть это будет клык свиньи на веревочке. В деревне все друг друга знают. И если чей-то клык сегодня висит на шее у меня, значит он мой должник. Вернет долг получит свой клык обратно.

Это еще не деньги в нашем сегодняшним понимании, Но, некоторым основополагающим свойством современных денег такая схема уже обладает.  Имеется ввиду вот что. Схема, когда вместо продукта одна из сторон получает лишь некое напоминание о необходимости завершить обмен, предполагает наличие доверия между участниками. То есть деньги это условность, которую признают обе стороны.

Точно известно, что в качестве денег во многих местах использовались мелкие морские раковины редких видов. Очевидно, они уже не были просто напоминанием о незавершенной сделке. Хотя бы потому, что не имели индивидуальности, в силу чего не были узнаваемы. Однако, они получили другое свойство современных денег, и по сути, стали деньгами в нашем сегодняшнем понимании. Они стали мерой стоимости. Одна раковина стала обозначать вполне определенное количество обмениваемого продукта.

К примеру, это то количество продукта, которое один человек может произвести за один день. В нашем самом первом примере это была свинья. Или 50 бананов.

Использование денег в таком виде позволило резко расширить возможность обмена результатами своего труда. Сам обмен сделался многосторонним.  Теперь я могу отдать свой продукт одному человеку, получив от него необходимое количество ракушек. А вернет мне долг совсем другой человек, так же как и мой должник признающий эту условность, то есть согласный отдать мне свой продукт в обмен на мои ракушки. Это уже торговля в нашем современном понимании.

Правда, чтобы эта схема заработала, сначала кто-то должен был принести мешок ракушек и раздать их поровну( это важно, иначе обмен не будет эквивалентным) всем членам общества.

Исходя из сказанного можно вывести еще одно свойство денег. Это свойство накопление. Период между началом сделки обмена, когда человек отдает продукт и берет деньги, и окончанием сделки когда человек меняет деньги на продукт может быть сколько угодно долгим. Все это время деньги выступают в роли накопленного богатства.

И так подведем некоторый итог. Деньги это условность. В самом общем случае они не являются товаром и не имеют самостоятельной ценности. Они лишь служат заместителем товара во время сделки обмена и отражают его стоимость. Поэтому деньги своего рода кредитный инструмент.  Когда я отдаю свой продукт и беру взамен него деньги, я кредитую своего должника. Кто является моим должником в случае обезличенных денег?  Должником является все сообщество, признающее данный вид условности то есть данные деньги.

Чтобы эта схема работала необходимо доверие между членами сообщества. Это доверие возможно только в случае стабильности.

Так же как и бартер сделка с участием денег теоретически может представлять из себя как  эквивалентный обмен, так и неэквивалентный. Сами по себе деньги не гарантируют эквивалентности и не разрушают ее. Но теперь вопрос об эквивалентности вообще лежит не в плоскости самой сделки, а вне ее. А именно в том, допускает ли общество возможность рабства или не допускает. Правила диктуют не сами участники сделки а общество в целом, так как теперь сделка перестала быть двухсторонней. Участником сделки становится само общество и теперь вопрос об эквивалентности решается обществом. Если при бартере оба участника выступают контролерами эквивалентности и никто кроме них не может навязать им свою точку зрения, то при появлении денег появляется третья сторона, и какую позицию займет эта третья сторона далеко не очевидно.

Наличие денег теоретически допускает возможность сделать сделку неэквивалентной вопреки первоначальной воле ее участников, а точнее участника, отдавшего свой продукт и получившего взамен деньги-эту долговую расписку общества.

Что бы понять каким образом это возможно, разберем вопрос откуда берутся деньги? Не абстрактно-теоретические деньги как принцип, а физическое их воплощение.  В нашем примере с ракушками очевидно, кто-то должен был эти ракушки собрать где-то на берегу океана и доставить в район проживания общины.  Район этот мог находиться на очень значительном расстоянии от побережья. Отсюда понятно, что сами по себе деньги тоже являются продуктом. Как любой продукт они требуют определенных затрат труда на свое производство. НО. Существенное НО. Собственная стоимость денег, определяемая затратами труда на их производство, не имеет ничего общего с  тем эквивалентом стоимости, которым они выступают в обществе, обеспечивая обмен.

Все было бы ничего,  если бы стоимость денег как продукта в точности бы совпадала с эквивалентом стоимости, так сказать, с их номиналом. В этом случае любой член общества мог бы предпринять поход к морю и, если бы ему повезло вернуться живым, принести мешочек необходимых обществу денег.  Причем, нет никаких проблем, как общество вознаградит за труды своего скитальца.  Он просто запустит в оборот принесенные деньги по их номиналу.

Вот пример такой ситуации. Допустим, номинал ракушки один трудодень охотника в деревне.  В нашем примере одна свинья либо 50 бананов. Предположим, поход к морю, сбор раковин и обратный путь занимают 100 дней. Охотник, бросивший свои дела в деревне и сгонявший к океану, принес 100 раковин. Общество в этом случае, получило бы 100 нужных ему для обращения денежек и вернуло бы охотнику 100 свиней. Это был бы честный эквивалентный обмен, практикуемый обществом для любого вида обменов между его свободными членами. Собственно, члены общества потому и свободны, что их никто не эксплуатирует, так как общество не допускает неэквивалентного обмена.

Но. все дело в том, что ситуация когда номинал денег совпадает с их стоимостью как продукта, очень и очень маловероятна. В конце концов, нашему добытчику ракушек никто не мог бы помешать задержаться на море в два раза дольше и собрать не 100, а скажем 200 ракушек. В этом случае себестоимость производства ракушек как продукта увеличилась бы не значительно. Так как основную часть времени занимает сам поход, например 98 дней поход 2 дня сбор. Собирая раковины не 2 дня, а 4 добытчик получил бы в два раза больше эквивалента стоимости, а стоимость денег как продукта возросла бы всего на 2%.

Вернувшись в деревню добытчик пустит в оборот 200 ракушек, а это значит общество в результате неэквивалентного обмена даст ему 98 не заработанных свиней. Поздравляю всех членов общества. С этой минуты  они РАБЫ добытчика раковин. Хотя никто из них ничего и не заметил. Их не били дубиной по голове, не заковывали в цепи, и даже не отбирали произведенный ими продукт насильно. Сами отдали. Добровольно.

Обезличенные деньги — условность, которая создает возможность для скрытого порабощения свободных членов общества.

На первый взгляд, членов общества при таком раскладе может порадовать  факт незначительности количества безвозмездно изъятого у них продукта и разовый характер акции. Отдали безвозмездно 98 свиней и все. На этом акция прекратилась. А дальше все опять честно, все по-старому.

Но, ведь ничто не мешает добытчику раковин повторить свой поход. А потом снова и снова. И вот, добытчик раковин уже первый в истории человечества патриций-рабовладелец, а все остальные члены общества его рабы.  Вопрос на этот раз на долго ли? Ответ — НАВСЕГДА. Однажды запущенный этот процесс уже никогда не остановится.

Обезличенные деньги запускают процесс порабощения. Они позволяют некоему посреднику вклиниться между участниками прежней бартерной сделки. И, вклинившись, изымать часть стоимости продукта, участвующего в сделке. Таким образом КАЖДАЯ сделка становится примером неэквивалентного обмена. Причем неэквивалентность сделки не в пользу ни первого ни второго участника. А в пользу некоего третьего лица, непосредственно к этой сделке отношения не имеющего.

А что же общество? Может оно заметить подвох ситуации?

В принципе да, может. Теоретически ситуацию эту можно заметить и даже исправить тоже можно. Причем заметить можно только одним способом, а исправить, пожалуй, несколькими. Об этом по порядку.

Если мы равные свободные члены общества, что это значит?  Это значит мы находимся в одинаковых условиях. Чтобы существовать мы все должны производить продукт за счет которого кормиться и кормить свою семью. Причем, поскольку мы примерно равны по всем параметрам, то и, работая в равных условиях, в день мы будем производить примерно равную добавочную стоимость. В нашем примере к этой производимой в день добавочной стоимости мы и привязали нашу валюту-ракушку, назвав ее трудоднем. А раз так, то и уровень жизни всех членов общества должен быть примерно одним и тем же.

Если перенестись в более понятные нам наши времена, ситуации будет выглядеть так.

Пусть я работаю, например… ну, чтобы смешнее было, кочегаром на пароходе. Не думаю, что сегодня осталось много пароходов, поэтому поясню кто такой кочегар и как  он зарабатывает свой хлеб.  На пароходе стоят в ряд несколько паровых котлов. Чтобы котел производил пар, в нем горит уголь, который подбрасывает в него кочегар при помощи лопаты размером примерно 40 на 50 сантиметров.

Так вот, значит я кочегар. Один из десяти кочегаров на пароходе. Вернулись мы в свой  порт, разошлись со своими одинаковыми зарплатами к семьям. Отдыхаем. Еду я по улице своего города на своей машине, пусть это будет форд фокус. Навстречу мне такой же кочегар моего парохода на таком же фокусе. То, что у нас машины однотипные, думаю понятно. Работаем мы одинаково, зарплаты у нас одинаковые, откуда машины могут быть разными?  Примерно одинаковые.

И в этот момент обгоняет меня ламборджини галардо. Смотрю и... Б-а-а-а! За рулем один из кочегаров с моего парохода. Какие у меня мысли? Первым делом, конечно, порадуюсь за своего товарища. Но, паразмыслив, я соображу, что точная наука арифметика такую ситуацию не допускает. Зарплаты у нас одинаковые, значит, если я не могу купить себе такую машину, то и он тоже не может. И это значит,  за рулем ламборджини сидит вор и мошенник.  Может, он деньги печатает фальшивые?!

Вот примерно так же могло заметить подвох деревенское общество в случае с собирателем ракушек. Боюсь в этой ситуации это единственный способ рабам заметить, что они стали рабами. Контроль за расходами единственный способ. Наверно, в первобытной деревне контролировать  расходы было гораздо проще, нежели теперь. Все было на виду. На виду производили, на виду потребляли. Думаю, наличие у людей во все времена здравого смысла, успешно компенсировало бы отсутствие в те времена экономических теорий. И злоумышленник собиратель ракушек был бы быстро изобличен.

Как мы уже разобрали, существуют два способа вовлечения свободного человека в неэквивалентный обмен (то есть его порабощения).  Тот способ, который мы разобрали это при помощи обмана. Обманщиком у нас выступал собиратель ракушек.

Второй способ-при помощи силы. Когда  от человека не скрывают его рабский статус и производимый продукт отбирают открыто. Думается этот способ вряд ли остался не реализованным на заре человечества. Как только производительность труда выросла до такой степени, что производитель  начал производить больше, чем требовалось для его собственного потребления, сразу же возник соблазн превратить его в говорящий инструмент. Соблазн этот, как представляется, незамедлительно был исполнен. Общество перестало быть обществом равных и свободных.

Появились разные социальные группы. Не важно как их назвать — группы, сословия, касты, классы или как-то по-другому. Группы эти отличались по своим возможностям присвоения производимого продукта. В нашем случае это три группы: рабы, свободные люди и рабовладельцы-патриции. Произошедшая дифференцация тут же привела к имущественному неравенству. Одним из следствий которого стало невозможность конролирования обществом расходов его членов. А значит образно говоря походы за ракушками стали безнаказанными.

Действия собирателя ракушек по введению в оборот новых денег на сегодняшнем научном языке называется эмиссией денег. Право эмиссии абсолютно во всех известных нам обществах всегда присваивали себе верховные иерархи правящей элиты. Почему, каждый читатель пусть объяснит себе сам.

Поэтому, два способа инициирования неэквивалентного обмена на самом деле тесно слиты в один.

Итак, нам удалось выяснить, что изобретение человечеством торговли привело к образованию трех классов, отличающихся по своим возможностям присвоения производимого обществом продукта. Первый класс это рабы. Они не имеют права присваивать производимый обществом продукт. Второй класс это так называемые свободные люди. Это те же рабы, но имеющие право присвоить малую толику производимого обществом продукта, а именно некую часть того, что они сами произвели. Условно назовем этот класс плебеями или лохами.  И, наконец, третий класс — патриции. Они практически никогда практически ничего не производили, но имели право изымать 100% производимого их рабами, то есть первым классом. И имели право изымать столько процентов , сколько желали от продукта, производимого плебеями. Почему так? Потому, что именно патриции устанавливают правила обмена, делая его всегда неэквивалентным в свою пользу, плюс извлекают всю выгоду из присвоенного права эмиссии денег, что, впрочем, можно было и не упоминать отдельно, так как это просто одно из правил обмена, которые они устанавливают.

В какой-то момент я стал употреблять словосочетание «продукт, произведенный обществом». Попробуем разобраться насколько правомерно это словосочетание.

Но, прежде расскажу историю из своей армейской жизни. Довелось мне послужить в ракетной части. Обслуживал, так сказать средства доставки к цели тактического ядерного оружия. Нас, вновьприбывших молодых офицеров построил полковник командир части. В ходе зажигательной речи о коварстве и вероломности предполагаемого противника, он вдруг ткнул пальцем в висящую у меня на поясе кобуру и задал  неожиданный вопрос: «Что у вас там?» Я слегка опешил, пытаясь вычислить подвох. «Оружие» — был мой ответ. « Не верно!»-Торжественно громыхнул полковник-« Оружие у нас коллективное! Это ракеты на пусковых установках. А там у вас пистолет. Чтобы вы могли застрелиться, если враг попытается захватить вас в плен!»

Производительные силы уже со времен древних империй носят ярко выраженный  коллективный общественный характер. Весь производственный процесс разбит на такое громадное количество стадий, что их и сосчитать то не представляется возможным. Я уже молчу о том, что все технологии, используемые на каждой стадии этого процесса так же разработаны силами всего общества задолго до того как этот процесс стал совершаться конкретным исполнителем.

Опять пример.

Если я один поселюсь где-нибудь далеко-далеко в лесах и без контактов с остальным цивилизованным и не очень человечеством, начну жить ведя натуральное хозяйство, смогу  я в этом случае считать, что, наконец, выпал из общественного производства? Думаю, не будет у меня такого права. Хотя бы потому, что я буду использовать орудия труда, произведенные обществом. Буду выращивать культуры, выведенные обществом. Потому, что буду пользоваться суммой знаний, которые дало мне общество. Да, просто потому, что я человек, а человек есть продукт общества.

Последнее утверждение полностью доказано печальными случаеми детей-маугли. Когда новорожденный ребенок теряет контакт с людьми и воспитывается животными в дикой природе. Несмотря на генетическую полноценность, несмотря на физиологическую адекватность и прочие видовые соответствия людям, подобные дети людьми не становятся. Интеллект сам по себе у них не пробуждается. Отсюда можно сделать заключение, что интеллект передается человеку только от человеческого общества в результате общения с этим обществом.

Это как в случае с компьютером. Сам по себе компьютер лишь куча железа. Работоспособность это железо получает только если его снабдить подходящим программным обеспечением. Организм человека это компьютер. Интеллект это программное обеспечение.

Мы же признаем интеллектуальную собственность программиста на созданный программный продукт. Значит должны признавать и собственность общества на интеллект человека.

Поэтому было бы глупо спорить с тем фактом, что производство в нашем обществе носит общественный характер.  Как по причине огромного количества участников любой технологической цепочки ( но если бы только это, можно было бы говорить не об общественном, а о корпоративном характере), так и по причине общественного характера человеческого интеллекта.

Так вот, производим мы продукт сообща. При этом руками конкретного работающего  человека. Возникает естественный вопрос как распределять произведенный продукт? Зададимся другим вопросом: а кок он сегодня распределяется? Может для большинства ответ будет неожиданным, но сегодня продукт распределяется по тем же принципам, что и в древнем Риме. И то, сколько вы имеете от произведенного обществом пирога, так же как и в стародавние времена зависит от вашей классовой принадлежности.

Если вы патрицый, то имеете столько, сколько определили себе сами. А если лох, то получаете столько, сколько определено вам патрицием. На самом деле оплата вашего труда либо вовсе не зависит от его количества и качества, либо зависит так слабо, что этой зависимостью можно пренебречь. Сложившаяся система распределения продукта сделала положение класса лохов аналогичным положению класса говорящих орудий древнего Рима. Так же, как и сейчас, тогда рабу возвращали продукт не пропорционально им произведенному, а только из одного соображения чтобы он только не сдох.

Из-за нежелания дохнуть с голоду рабы-лохи во все времена устраивали восстания против существующих НОРМ распределения. Образно говоря, эти восстания были ни чем иным, как просьбой добавки к обеду.  И никогда не являлись требованием изменения системы, то есть отмены рабства. Это произошло из-за того, что  с определенного момента рабы вообще перестали ощущать себя рабами.  В зависимости от степени настойчивости этой просьбы она либо отклонялась патрициями (что случалось чаще) либо удовлетворялась.

Этой решительной настойчивости наших предков мы, современные рабы-лохи обязаны теми удобствами, которыми в настоящий момент нам позволено пользоваться.  Попробуем перечислить некоторые из этих удобств.

Мы не носим цепи и кандалы. Нам позволительно иметь несколько трусов, маек, рубашек, костюмов и прочих ценных вещей. Нам разрешается передвигаться по поверхности, меняя место жительства и работы. Это раньше раб был привязан к  конкретному месту и побег рассматривался как страшное преступление потому, что побег лишал патриция возможности присваивать производимый рабом продукт.  Теперь же иное дело. Патриции установили такие правила игры, по которым им абсолютно безразлично в какой точке планеты лох участвует в производственном процессе. Установленные патрициями правила неэквивалентного обмена позволяют им отнимать у лоха произведенный им продукт где бы лох его ни произвел.

Лох может сколько угодно рвать жилы непосильным трудом ( это я так образно выразился имея ввиду работу кочегара, лесоруба, шахтера, шофера, а так же программиста, танцора балета, полисмена, налогового инспектора, предпренирмателя ну, и так далее. Каждый из читателей может продлить этот список названием своей профессии) результат будет неизменным во всех случаях.  Достичь  сверкающего благополучия, положения и  возможностей патриция никогда не получится. Хоть ты костьми ляг на своей работе.  Патриции внушают нам, что мы живем так, потому, что мы мало работаем. Что у нас не хватает образования.  Не хватает решительности. Что наши некчемные предки не оставили нам нужных стартовых средств. Что мы есть конкретный частный пример неудачника. Делается это с одной единственной целью НЕ ПОЗВОЛИТЬ РАБАМ УСОМНИТЬСЯ В СПРАВЕДЛИВОСТИ СИСТЕМЫ.

Максимум, что позволено рабу это попросить добавки к обеду. И не дай бог, раб догадается, что на самом деле он раб! Эдак он и отмены рабства может потребовать. А вот это уже недопустимое преступление. Потому, что ведет к краху. К краху установленной патрициями системы их безраздельного господства и их беспредельного благополучия.

Патриций. Кто он?

Если читатель думает, что сейчас я назову несколько фамилий, укажу адреса пароли и явки некоего Приората Сиона патрициев, то он ошибается. Я не буду этого делать по двум причинам. Во-первых, потому, что я не знаю существует ли этот осмысленный центр власти патрициев, или его нет в природе. Во-вторых, и по значимости это важнее, не имеет никакого значения есть он или на самом деле его нет. И дело тут вот в чем.

Если мы имеем, скажем ванну достаточных размеров с водным раствором большого количества химических элементов и достаточно долгий промежуток времени, что получится? Видимо, химические элементы начнут взаимодействовать друг с другом, образовывая соединения. Судьба этих соединений будет различной. Некоторые из них в данных конкретных условиях нашей ванны окажутся нестабильны и скоро распадутся. Другие же, напротив, будут стабильны и начнут накапливаться. Потом они станут вступать в реакции друг с другом, образовывая все более сложные соединения, судьба которых будет аналогична их собственной. Таким образом, будут образовываться молекулы  все более сложных соединений, а те из них, которые окажутся стабильными, будут накапливаться. Это ни что иное, как процесс химической эволюции.

Рано или поздно, этот процесс приведет к образованию сложной самовоспроизводящейся молекулы подобной ДНК. То есть к возникновению жизни. Что и произошло однажды на Земле. А дальше процесс эволюции продолжился уже с живыми формами материи, то есть началась эволюция биологическая.

Заметим, для образования жизни совершенно не обязательно вмешательство извне. Достаточно наличия неких исходных условий и законов развития. Этого достаточно для эволюции то есть для существования и развития системы.

Точно так же развивается и общество с его сложной системой взаимоотношений. Конечно, нельзя отрицать влияния отдельной личности и групп этих личностей на процесс развития общества. Но и нельзя думать что процесс этот всецело зависит от осмысленных действий неких управляющих центров. Разумная и эволюционная составляющая процесса развития существуют параллельно друг другу,  хотя, конечно, они тесно связаны и взаимообусловлены.

Еще важно понимать что в природе нет явлений в чистом виде. То есть все, что происходит, есть результирующая огромного количества начальных условий и действующих процессов.

Нельзя однозначно утверждать, что этот человек хороший, а тот плохой. В каждом  есть что-то, что делает его для окружающих хорошим и что-то. что делает его плохим. Это как проба на золотом изделии. Выше проба — больше золота в изделии. Ниже проба — меньше. Но, золото любой пробы, мы называем золотом.

Так же условно деление на классы.  Границы и различия несколько размыты.

К примеру, если патриций покупает на улице мороженое, что происходит?  Он вступает в трехстороннюю сделку. Допустим он контролирует центр эмиссии денег и получает свои дивиденты от этого положения. Но общество допускает  неэквивалентность сделки и по другим причинам. Например продавец может впаривать мороженое за две цены. Значит, в этой конкретной сделке патриций становится рабом продавца мороженого. Иной вопрос, что в общем балансе обмена патриция и общества проигрыш по этой сделке для патриция может составлять одну стомиллионную по отношению ко всем его выигрышам. Получается, что данный патриций на сто миллионов частей своего положения есть патриций, а на одну часть-лох. При этом продавец мороженного может оказаться лохом на десять частей своего положения, а на одну часть быть патрицием, если этот факт сможет потешить его самолюбие.

Несправедливая по сути своей система рабства, порожденная возможностью неэквивалентного обмена, существует давно и успешно. Борьба рабов против собственно системы  практически отсутствует. Борьба, если таковая случалась, разворачивалась не против системы неэквивалентного обмена, а против отдельных индивидуумов класса патрициев. Ну, в лучшем случае за сиюминутное увеличение процента продукта, оставляемого рабам. И никогда не против корня зла — неэквивалентного обмена. Почему так?

Система эта оказалась жизнеспособной потому, что в процессе своей эволюции выработала (не знаю чисто эволюционным путем, либо с осознанной  подачи представителей заинтересованного класса) ряд факторов сдерживающих ее разрушение.

И, пожалуй, самый мощный из этих факторов, носит чисто психологический характер. Он основывается на развитом абстрактом мышлении человека как биологического вида. Наверно, отчасти поэтому, рабство, основанное на неэквивалентном обмене, не было возможно на более ранних стадиях развития, человека, когда он еще не обладал развитым абстрактным мышлением,

Фактор, о котором я сейчас говорю, это ИЛЛЮЗИИ. Абстрактное мышление привело к возможности возникновения у человека иллюзий. Иллюзия — необоснованное ожидание.

Вот, например, у свиньи отсутствует развитое абстрактное мышление, отсутствуют и иллюзии. Свинья ищет желуди, которыми она питается только под дубам на котором они и растут. И никогда не станет искать их под кленом на котором желуди не могут расти в принципе. У свиньи нет воображения и, поэтому, она не может находиться в плену иллюзий этим воображением порождаемых.

А человек может.

Самая большая иллюзия, культивируемая обществом неэквивалентного обмена, это иллюзия ОЛИМПА. Лоху внушается, что он достоин, и, главное может достичь олимпа патрицианства. Надо только захотеть, а захотев, хорошо и МНОГО РАБОТАТЬ. Иллюзия берет на себя роль надсмотрщика с палкой в прежних рабовладельщеских обществах. Роль кандалов, сковывающих раба и подавляющих волю к сопротивлению.

На генерацию этой иллюзии современное общество не жалеет ресурсов. Создаются примеры для вожделения миллиардов лохов. Возьмите в руки любой глянцевый журнал.  С каждой страницы на вас выплескивается вопиющее блестательное благополучие. С конкретными именами. Конкретными адресами. И конкретными историями достижения этого благополучия.

Любой читатель может на память привести тройку-другую примеров становления такого благополучия. С нуля и до сверкающего Олимпа. Достигнутого своим упорным трудом. А вот тут стоп.

Во-первых замечание по-ходу. Это благополучие достигнуто НЕ СВОИМ ТРУДОМ. Но об этом чуть позже. Во-вторых, и это самое главное, Все эти примеры не что иное, как исключение из правил. Однако, это как раз то исключение, которое содержится в римской поговорке:  exceptio probat regulam in casibus non exceptis, в переводе звучащей так: «исключение подтверждает правило для неисключительных случаев». То есть наличие исключения подтверждает наличие правила.

На самом деле до вожделенного Олимпа дошли единицы.  А миллиарды так и остались на уровне счастливых обладателей нескольких пар трусов и рубашек. На нашем с вами, читатель, уровне. Миллиарды не достигнут Олимпа не потому, что работают хуже тех небожителей, которые туда попали. Они никогда туда не попадут, потому, что система не может этого обеспечить физически. И, главное, системе этого и не требуется. Ей нужны лишь немногочисленные примеры, для поддержания иллюзии. Иллюзии, которая заставит миллиарды лохов умножать богатства патрициев.

Единицам позволено осуществить мечту,  а миллиарды  обречены на провал. Повторюсь, не потому, что они работают хуже. И не потому поднялись единицы, что они работали лучше других. Это, по сути лотерея. Бессмысленная в своей слепоте.

Еще один аспект системы это ее полная аморальность, если, конечно, эта тема сейчас вообще актуальна.

Почему система аморальна? Да потому, что неэквивалентный обмен, как мы уже выяснили, базируется либо на насилии, либо на обмане. И то и другое аморально.

Кто платит за небожителей?

Теперь о том, почему  сверкающее благополучие Олимпийцев достигнуто НЕ СВОИМ ТРУДОМ. Опять вернусь к примеру из своих воспоминаний.

Когда-то давным-давно погоня за Олимпийской иллюзией привела меня  в  окрестности полярного круга в бригаду вольных строителей . Схема оплаты не предусматривала предварительного определения суммы оплаты. Ежемесячно необходимо было закрывать наряды на выполненные работы, согласно действующим расценкам. Существовало много мелких хитростей, позволяющих увеличить денежное вознаграждение.  Например, погрузка грунта вручную может предворяться необходимостью его перекидки, что является дополнительно оплачиваемой работой. Реальную необходимость такой перекидки в условиях отсутствия заранее разработанного проекта работ крайне проблемотично проконтролировать. Вот и писали ее в нарядах к месту и не очень. Ручная погрузка на автотранспорт высотой борта выше 1,6 метра тоже оплачивалась по увеличенным расценкам. А кто через месяц проверит, какая реально была высота борта?  Кто проверит, был экскаватор сломан, и грузили руками, или он работал?  Конечно, по нарядам всегда грузили руками. Ну, и так далее. Хитростей тысячи.

И что же?  Половину приписанных работ пожилая нормировщица криво усмехнувшись, просто вычеркнула. И знаете почему? А потому, что есть такое понятие, как норма выработки. Любая работа, как то погрузка, разгрузка, кирпичная кладка или штукатурка, кроме денежного эквивалента за единицу произведенной работы предполагает по нормам и строго определенное нормативное время, затрачиваемое на ее производство. Условно говоря, один кубометр кирпичной кладки согласно нормам может быть произведен, скажем за два часа. Поэтому за 16 часов непрерывной работы ( да, мы были молодыми и хотели много заработать) одним каменщиком может быть произведено 16:2=8 кубометров кладки.  И, если в наряде на одного каменщика, за смену попытаться закрыть, скажем, 16 кубометров кладки, нормировщик 8 кубометров просто вычеркнет.  Потому, что норма предусматривает ровно столько, сколько человек в состоянии сделать по своим физическим характеристикам. Превышение нормы означает только одно — попытку обмана. Нормировщик как раз для того и существует, чтобы такие попытки пресекать.

Помните пример с кочегаром и его лопатой 40 на 50 сантиметров? Если два кочегара работают одинаковое время одинаковыми лопатами, то и произведенный ими добавочный продукт тоже одинаков. Значит и зарплата у них должна быть одинаковой. Что может означать факт, разницы этой зарплаты, скажем всего-то в десять раз? Это возможно в двух случаях. Случай первый. Лопата кочегара, получающего в 10 раз больше ровно в 10 раз больше лопаты другого кочегара. То есть имеет размеры 2 метра в длину и метр в ширину ( сравнивать надо площади лопат). Кто-нибудь из читателей верит в существование подобных лопат, и тем более в способность кого-бы то ни было такой лопатой орудовать? Лично я не верю. Поэтому, имеет место случай номер два. Нормировщик, закрывающий наряд на работы человек не честный. Он пропустил явные приписки. И позволил получить незаработанное, то есть санкционировал неэквивалентный обмен между работником и обществом.

В реальной жизни роль нормировщика играют правила, установленные обществом.

Считается, что рабочий день одного человека вполне может стоить в тысячи и десятки тысяч раз больше стоимости рабочего дня другого. То есть допускается, что один человек может произвести за равный промежуток времени в десятки тысяч раз больший добавочный продукт, чем некий средний член общества.  Или, допускается, что лопата этого кочегара может быть размером что-то 60 на 33 метра! А не абсурд ли это?

Читатель может мне возразить, мол-де неудачный пример. Природе не известен ни один кочегар, ставший миллиардером не меняя основного места работы. Ладно. Тогда рассмотрим примеры общеизвестные.

Некто, ну, для конкретности назовем его, скажем Билл, работает программистом. Пусть, для примера, он будет хорошим программистом. А второй персонаж нашего примера, назовем его Джон, работает сталеваром. Так же хорошо, как Билл работает программистом. Ну, то есть, оба парня работают одинаковое время, с душой и без косяков  в деятельности.

Лет эдок за десять, Билл создал с десяток программ. Безусловно нужных многим в нашем бурно развивающемся мире. И на их продаже заработал, скажем, опять-таки исключительно для примера, ну. пусть 100 миллиардов долларов. Это что же получается, он продавал свои программы по 10 миллиардов за штуку?! Да, нет, конечно, не так. Продавал он их баксов по десять.  Божеская цена. Только одну и ту же программу эдок  сто миллионов раз. Причем некоторые из них, он продавал не на совсем, а только на год. А через год пользователь должен был купить эту рограмму еще раз. А еще через год снова. И так далее. Странная получается, какая-то торговля. Одним и тем же продуктом, по многу раз, да еще и одному и тому же покупателю! Как-то это больше похоже в одном случае на мошенничество в другом  на  сдачу в аренду.  Ну, да ладно, пока не будем ничему удивляться.

Теперь посмотрим на результаты трудовой деятельности нашего Джона. Выплавляя в день по десять тонне стали, за десять лет, работая без выходных он произвел 36500 тонн металла.  Что при цене 400$ за тонну составит 14600000долларов.  За минусом расходов на поддержание производство Джон получит 7300000 долларов. Что в 13698 раз меньше, чем доход Билла.

Почему так? Что программы Била нужны обществу в 13698 раз больше, чем сталь Джона? Неа, не в этом дело. Просто общество позволяет Биллу произведенный им продукт продавать многократно, А Джону не позволяет.

Да, полно те! Возразите вы мне.  Одну и ту же программу можно продать хоть ста миллионам пользователей, хоть миллиарду, потому, что это им всем не помешает ее использовать одновременно, не мешая друг другу. А один кусок стали даже двое одновременно пользовать не могут. Ладно, этот аргумент принимаю. Пока принимаю. Скоро к нему еще вернемся.

Предположим, из произведенной Билом стали кто-то изготовил иголки для шитья. Примерно 30 миллиардов иголок. Это примерно по 4 иголки на каждого жителя земли. Наверно, этого достаточно, чтобы обеспечить потребности всех землян. Но, не об этом речь. Как вам понравится, если вы сегодня купили иголку, а через год к вам придет сталевар и предложит еще раз оплатить ему стоимость металла, пошедшего на производство иголки? Да при этом Джон подошел бы не один. А в компании со штамповщиком, эти иголки наштамповавшим. И штамповщик тоже бы предложил оплатить еще раз стоимость его работы. Что не хотите? А почему же в аналогичной ситуации вы платите  Биллу?

Почему, Джон должен платить Биллу каждый год за право и дальше пользоваться программой, произведенной Биллом, а Билл не должен каждый год платить Джону за право и дальше пользоваться автомобилями, изготовленными из металла, произведенного Джоном? Есть над чем подумать, не так ли?

А теперь вернемся к аргументу о возможности одновременности использования продукта Билла. Ведь этот аргумент оправдывает возможность многократной продажи реплики произведенной Биллом программы. А что. этим свойством обладает исключительно только продукт господина Билла?

Возьмем, к примеру, человека по имени, ну, скажем Томас.  Томас художник.  Произведенный им продукт — картина. Современными средствами картину эту, так же как и программы Била можно размножить в миллионах реплик, одновременное использование которых так же возможно по их предназначению, как и использование программ Билла. Ответьте мне, дорогой читатель, сколько раз может Томас продать свою картину, один раз или сто миллионов?

Если вы затрудняетесь, я помогу. Томас может продать свою картину только один раз. Более того. Если Томас попытается продать реплику, по цене оригинала общество на законном основании привлечет его к ответу за мошенничество.

Что же получается? Что можно талантливому Биллу, то нельзя не менее талантливому Томасу. Ну, и почему так? Ответ очевиден. Это абсурд. И абсурд этот вытекает из абсурдности установленных обществом правил обмена,  навязанных производителям.

Билл стал миллиардером не потому, что произвел для общества и продал продукта больше, чем Джон. Не потому, что его продукт специфичен  или уникален до такой степени, что никто другой его не смог бы произвести. Не будь Билла то же самое сделал  бы кто-нибудь другой.

Не Билл создал необходимость в своем продукте. Десять лет назад он был бы совершенно не востребован и не стоил бы ровным счетом ничего. Это общество создало ЭВМ, нуждающиеся в программном обеспечении. Это общество создало науки и теории, опираясь на которые Билл создавал свой продукт. Создавал при помощи своего интеллекта, который и сам есть ни что иное, как продукт общества.

Назад в будущее. Сдельно или повременно?

Но вернемся от ЭВМ  и программ назад к стрелам и кабанам в общество свободных и равных.

Как это ни покажется странным, вернемся, чтобы попытаться понять каким на самом деле должно быть соотношение стоимости интеллектуального продукта Билла и заурядного металла Джона.

Пусть мы имеем деревню в которой живут всего две семьи. Охотника и кузнеца. Пусть кузнец добывает руду выплавляет металл и кует из него стрелы. Аж по две штуки в день. И продает охотнику на кабанов. Скажем по 25 монет за штуку. 2стрелы умножим на 25 монет равно 50 монет. Охотнику, чтобы добыть за день двух кабанов надо две стрелы. Чтобы выжить, семьям охотника и кузнеца в день нужно по кабану.

Утром охотник покупает у кузнеца две стрелы за 50 монет. Вечером продает кузнецу кабана за 50 монет. Что имеем в итоге? У семей кузнеца и охотника вечером по необходимому для выживания кабану. У охотника на руках еще и 50 монет. А у кузнеца две произведенные им сегодня стрелы. Стрелы эти завтра утром за 50 монет купит у него охотник и цикл повторится снова. Так может продолжаться сколько угодно долго, потому, что это честный эквивалентный обмен.

Но вот в какой-то прекрасный момент, однажды утром  кузнец говорит охотнику: « а знаешь, охотник, не буду я тебе продавать стрелы по 25 монет за штуку.  Труд мой высоко интеллектуальный, не чета твоему. Ты всего-то дикий охотник, бегаешь по лесу за кабанами, это любой дурак сможет. Я же обогащен знаниями в области металлургии, металлообработке и рудоискательстве. Наши навыки по сложности даже и сравнивать нельзя. А посему, покупай отныне у меня каждую стрелу не по 25 монет за штуку, а по 50.  Охотник слегка удивился, да что ему делать? Кузнец монополист. Достал он из широких штанин 100 монет ( вот ведь еще вопрос откуда бы еще взяться этим лишним пятидесяти монетам, но поскольку сейчас разговор не об этом, допустим это накопления охотника) и купил две стрелы. Кузнец получил 100 монет. В два раза больше, чем обычно. И возликовал. Наконец-то его высокоинтеллектуальный труд по достоинству оценен! И так ликовал он, долго ли? А до вечера. Пока ни захотел есть и не пришел к охотнику.

Вот тут охотник ему и сказал следующее: « я храбрый охотник в дождь и стужу выслеживающий кабанов, не желея живота своего гоняю по джунглям опасного зверя. Кроме того, я меткий стрелок, чемпион деревни в стрельбе из лука, так как никто в деревне, кроме меня этого вообще делать не умеет. Короче, не буду отныне я продавать тебе кабана за 50 монет. Теперь покупай его у меня  за 150 монет. Или умри, несчастный, с голоду!»  И что теперь делать кузнецу?  А нечего делать. Достал он из кармана те 100 монет, что утром получил от охотника, добавил еще 50 своих да и купил свинью за 150 монет.  Зато утром за свои стрелы попросил уже 200 монет за пару.

Как долго может продолжаться такая ситуация? Да, наверно, бесконечно долго. Лишь бы монет в обороте хватало. Кстати, такая ситуация, когда стоимостное выражение товара растет на современном языке называется инфляцией. Или по-другому обесцениванием денег. Но это так, между прочим.

Что показывает приведенный пример?  Он показывает, что абсолютно не важно сколько монет поместить в процессе обменной операции между двумя товарами. Количество монет это не есть стоимость это только выражение этой стоимости в неких обменных единицах. Стоимость же как таковая, есть ни что иное, как норма времени на производство данной единицы продукта. В нашем случае между свиньей и стрелами. Для поддержания стабильности экономики важно только, чтобы процесс обмена оставался эквивалентным. То есть, чтобы совпадали нормы времени на производство обмениваемого товара.

Помните, как мы назвали валюту-ракушку в одном нашем предшествующем примере? Мы ее так и назвали — один трудодень. Не важно чей трудодень более интеллектуален или более рискован. Важно, что это равный промежуток времени, а значит он выражает равную стоимость произведенного за этот трудодень продукта.

А как же производительность труда? — может задать мне вопрос внимательный читатель. Рассмотрим на примере и эту тему. Как должна функционировать экономика деревни для выживания в случае разной производительности труда?

Пусть в нашем последнем случае в деревне живет не две, а шесть семей. Два охотника, два кузнеца и два гончара. Причем, кузнецы имеют разную производительность труда.

Что остается неизменным? Неизменным остается потребность в свиньях. Каждой семье в день для выживания нужно по свинье.  Следовательно,  чтобы деревня могла существовать стабильно ее экономика должна производить минимум шесть свиней в день.

Гончары производят горшки и напрямую в производстве свиней не участвуют.  Но они производят общественно востребованный продукт, в котором общество нуждается. Поэтому общество вынуждено добывать свиней и для них тоже.

Допустим, охотники при наличии стрел, могут добыть по три свиньи в день каждый.

Теперь дело за кузнецами-производителями стрел. Пусть один кузнец производит в день 4 стрелы, а другой только 2.

Как и в прошлом примере свинья стоит 50 монет. По какой цене может продавать второй, менее расторопный кузнец? А все по той же — по 25 монет за штуку. Иначе вечером ему не на что будет купить свою свинью и он умрет с голоду, а с ним умрет и еще какая-то одна семья, так же не получившая свою свинью из-за отсутствия у охотников нужного количества стрел.

По какой цене должен продавать стрелы более расторопный кузнец? А читаем, что было написано ранее. Кузнец работал один трудодень. Значит, заработал столько же сколько второй. У кузнеца с большей производительностью цена одной стрелы 50:4=12,5 монет за стрелу. 

Вот и получается, что для стабильности системы оплата должна быть ПОВРЕМЕННОЙ. А производство ОБЩЕСТВЕННО ВОСТРЕБОВАННЫМ.  Если бы кузнец ковал не стрелы, а например, пули к автомату калашникова, которые не нужны обществу, результат его труда был бы не востребован. А, значит,  этот трудодень ему не засчитан, так как в общественно востребованном производстве в этот день он участия не принимал.

Резким диссонансом для нашего понимания выглядит необходимость повременной оплаты общественно полезного труда. Тут полный диссонанс с реалиями окружающей нас современной действительности. И дело вот в чем. Мы пытаемся понять, по каким принципам должно функционировать производство в обществе равных и свободных. Производство, основанное на эквивалентном обмене. Как должно функционировать общество, чтобы кризисы не могли возникать от причин, содержащихся в законах функционирования самого общества. Назовем эти причины субъективными. В отличии от причин объективных как то всемирные потопы, вселенские засухи, ледниковые периоды, падения астероидов и прочие вселенские катастрофы. Так вот, мы пытаемся понять каким ДОЛЖНО БЫТЬ общество, а наши привычные представления это представления об обществе сегодня реально существующем. Само наличие кризисов в нашем обществе вынуждает сделать вывод о его не правильном устройстве.

Очевидно, что кризисы происходят от нерационального управления ресурсами. А нерациональное управление происходит от того, что ресурсы  нерационально распределяются. А распределяются ресурсы не рационально потому, что не соблюдается принцип эквивалентности в обмене между производителями.

В нашем примере некто Билл завладел огромными ресурсами, которые, ну никак нельзя назвать ЗАРАБОТАННЫМИ им. Они ему РАСПРЕДЕЛЕНЫ обществом как с какого-то перепугу. Конечно, можно предположить, что Билл распорядиться этими ресурсами во благо общества. То есть рационально их употребит. И таким образом изъятые ресурсы снова начнут приносить пользу обществу, что не допустит возникновения кризисных процессов, связанных с нехваткой ресурсов.  Но, тут два существенных момента. Первый, есть ли у Билла альтруистические наклонности творить блага обществу и второе, даже если есть, то хватит ли здравого смысла их правильно реализовать?  А поскольку подобных Биллу, то есть тех, у кого образно говоря, размер лопаты не соответствует заработной плате, в обществе очень много,  то и вопрос о нерациональном использовании ресурсов стоит очень остро.

Теоретически есть способ уйти от подобного способа вывода ресурсов из общественно полезного оборота. Способ этот отмена безличности денег, что приведет к невозможности неэквивалентного обмена. И,  как следствие,  упразднение частной собственности.

Коммунисты, вперед!

Опаньки! Скажет в этом месте читатель. Да, Вы, батенька, коммунист!

Обсудим эту тему отдельно. Свою принадлежность к коммунистической идеологии пока не буду ни опровергать, ни подтверждать.

Договоримся о терминах. Кто такой коммунист?  Если попросить читателя сходу назвать самую коммунистическую страну мира, а в ней самую коммунистическую организацию, наверно, были бы названы КНР и ЦК Компартии Китая. Но я  данного утверждения  делать бы не стал. Такая оценка потешила бы самолюбие китайских товарищей, но не хочу грешить против истины. И вот почему.  Коммунист это человек, отрицающий частную собственность. А частная собственность в Китае нынче разрешена. Важна не риторика, важны действия. Не слова, а дела.

Так кто же сегодня больше всех коммунист? Читатель в первый момент не поверит, но самая коммунистическая страна в мире на сегодняшний день это Соединенные Штаты Америки. А самая коммунистическая организация это ФРС  Соединенных Штатов.

Обосную свою точку зрения. Коммунист, повторюсь, это тот, кто отрицает частную собственность. Какие формы может принимать отрицание частной собственности?  К примеру, ВСЕРОССИЙСКИЙ ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ИСПОЛНИТЕЛЬНЫЙ КОМИТЕТ ПАРТИИ БОЛЬШЕВИКОВ 20 августа 1918 года издал Декрет Об отмене права частной собственности. Это организационно-юридическая форма отрицания. Все официально, и чем мне импонирует, все честно. Все в равных условиях.

Когда где-нибудь в сутолоке подземки вор-карманник вытаскивает ваш кошелек, это тоже форма отрицания частной собственности.  Может и не вселенски глобальная, однако, тоже неприятная. Еще более неприятная процедура отрицания частной собственности это грабеж. Ну, это все по мелочи. Такая процедура, как рейдерский захват предприятия есть тоже не что иное, как отрицание частной собственности но уже в больших масштабах.

Многие думают, что коммунистические институты появились лишь после того как Карл Маркс  опубликовал свои теории.  Это, конечно, не так. Первые коммунистические институты учредили  еще в 11 веке храмовники, более известные под именем Ордена Тамплиеров.

Именно Тамплиеры в рамках европейской цивилизации первыми изобрели, и что наиболее важно, ввели в массовый оборот безналичные деньги и банковскую систему, как институт этот оборот обеспечивающий.

Банк является одним из наиболее эффективных институтов отрицания частной собственности. Банки не заняты производством по определению. Основная задача банков экспроприация частной собственности. С задачей этой банки успешно справляются вот уже более тысячи лет европейской истории.

Приводящая к инфляции эмиссия, тоже есть акт отрицания эмиссионным центром частной собственности всех, кто пользуется данным видом денег. Это форма коммунистической деятельности носит глобальный характер, так как касается всех граждан государства.  А в случае с долларом, то и всего мира. По причине всемирности этой валюты. Не случайно столько усилий было потрачено на достижение этой самой всемирности.

За фактическим материалом в подтверждение сказанного ходить далеко не надо. 20% мирового продукта производят США. А потребляют 40%.  Закон Ломаносова-Лавуазье никто не отменял.

Вот и выходит, как ни крути, что самая коммунистическая организация современного мира это ФРС США.  Если я коммунист, то будем считать, что своих подельников я сдал с потрохами.

А как же быть, спросит читатель, с непримеримой борьбой Америки с коммунизмом?        На средневековом базаре то и дело возникала суматоха с беготьней, криком и гамом. Базар ловил вора.  Кто среди этой сутолоки громче всех орал: «ДЕРЖИ ВОРА!»? Громче всех кричал, как раз, сам вор. Так вору легче выжить.

Карл Маркс своими трудами привлек ненужное внимание к теме. Учение Маркса вредно, с точки зрения товарищей-патрициев, так как оно обнажает существо вопроса, объясняет лохам кто они есть на самом деле, чем создает опасность противодействия системе с их стороны. Конечно, с точки зрения товарищей-коммунистов из ФРС  это крайне вредное учение, совершенно неуместно преданное огласке. 

Кстати, у патрициев нет друзей. У них есть только интересы.  В борьбе против американских коммунистов-ФРСников европейцы сделали решительный шаг. Они создали свой собственный эмиссионный центр.  Запустили в оборот евро. С этого момента началась жестокая схватка. Надо сказать, идущая с переменным успехом до сих пор. Ходы в этой шахматной партии делают обе стороны и исход пока не ясен. Замысловатую хитроумность этой партии иллюстрирует такой пример. Все знают, что национальное достояние России с помощью существующего в ней тотолитарного режима плавно перетекает на Запад в Европу.  Огромные нефтяные, газовые и прочие ресурсные потоки приносят в Европу не только сырье, но и почти весь финансовый эквивалент стоимости этого сырья, который оседает на Западе, развивая его экономику и поддерживая евро. Это как раз тот редкий случай, когда покупатель получает в свое распоряжение не только товар но и деньги, за этот товар уплаченные!

Такое положение американских коммунистов из ФРС, само-собой не устраивает. Сейчас ими предпринимаются титанические усилия по обрушению цен на нефть. С целью обрезать нефтяную подкачку евро из России, чем окончательно добить европейского конкурента доллару. А, по возможности, и перекрыть нефтяную трубу из России, тем самым нанеся еще больший урон европейской экономике. Вот уж, действительно, стоит поставить Еврепидовский вопрос: « Скажи мне кто твой друг?...»

Гениальные изобретения человеческой мысли.

Безусловно гениальным изобретением надо признать обезличенные деньги. Не вполне понятно, изначально их придумали как инструмент коммунистической экспроприации или  уже потом для этих целей приспособили? Что касается безналичных денег, вне всяких сомнений  они были изобретены именно как средство экспроприации.

В самом деле, насколько упрощается задача эксплуатации рабов, при использовании схемы с эмиссией обезличенных денег. Отныне не нужны никакие институты принуждения. Не надо и ухаживать за рабом. Пусть он сам этим занимается. Сам принуждает себя к работе, сам себя обеспечивает, сам заботится о повышении производительности своего труда.

Вклинившись при помощи обезличенных денег в обмен между рабами произведенными ими продуктами, патрицию остается только собирать свой процент, причем в объеме, зависящем только от его желания! Просто, как все гениальное.

Глобализация одна из основных задач класса патрициев. Чем более обобществленным становится производство продукта, тем больше обменов на стадии его производства. Тем больше возможностей по отъему собственности.

Но есть еще одно изобретение, без которого полноценное функционирование системы узаконенного рабства было бы не возможным. Это институт наследования собственности.

Собственно, институт наследования это лишь следствие обезличенных денег, он прямо вытекает из свойства безликости денег. Когда не важно кто деньги заработал. И безликость денег и вытекающий из безликости институт наследования есть полный абсурд. 

Ну, в самом деле. Когда я отдаю обществу произведенный мной продукт, что я получаю от общества?  Я получаю деньги — эквивалент стоимости своего продукта. Эту долговую расписку общества. Гарантию, что общество по первому моему требованию вернет мне продукт, равный тому, который я отдал обществу. Зачем мне, чтобы эта расписка была безымянной , так сказать на предъявителя? Безымянность позволяет любому получить то, что принадлежит только мне. Это во-первых. Во — вторых, безымянность позволяет проводить эмиссию денег этого эквивалента стоимости БЕЗ ПРОИЗВОДСТВА самой стоимости. Что создает инфляцию, обесценивающую долговую расписку общества (деньги) у меня на руках, и таким образом отбирающую часть моего продукта в пользу эмиссионного центра или кого-то еще на усмотрение этого центра.

Отсюда очень важный вывод. Если мы не хотим, чтобы нас грабили, мы не должны допускать эмиссии денег (эквивалента стоимости) без производства самой стоимости. То есть эмиссия это право производителя продукта, а не какого бы то ни было центра.

В нашем примере с первобытной деревни каждый производитель произвел продукт стоимостью в одну ракушку. Четыре производителя произвели продукт и одновременно эквивалент стоимости этого продукта в четыре ракушки. Важно правильно ответить на вопрос куда девать эти четыре эмиссированные ракушки? Не трудно сообразить, что для обеспечения оборота товара и недопущения неэквивалентности обмена всю эмиссию денег необходимо распределить между производителями продукта пропорционально произведенному продукту.

Иными словами, все вновь выпускаемые в оборот деньги должны попадать на наши с вами счета. Вы заняты производительным трудом?  А когда-нибудь получали на свои счета доллары от ФРС? Вот в этом и есть основная причина кризиса.

Не хочу утверждать, что те причины, которые вам приводили до этого момента, не являются правдой. Но абсолютно точно, они не являются полной правдой. Они лишь часть правды и, скорее всего, только следствие основной причины. 

Кто виноват и что делать?

Вопрос кто виноват отпадает сам собой. Виноваты патриции-коммунисты, создавшие систему замаскированного рабства. Систему тотального отрицания частной собственности любого производителя.

Как все должно быть устроено, чтобы избежать кризисов, вроде современного?

ОСНОВНОЕ УСЛОВИЕ: Не имеет право на существование неэквивалентный обмен ни в какой форме.

Все остальное следствия из этого. Во первых деньги не должны быть безликими. Эмиссию денег должен производить только производитель на величину эквивалентную стоимости произведенного продукта. Вся эмиссия должна распределяться между производителями пропорционально объему произведенного ими продукта.

Как следствие не имеет права на существование институт наследования ценностей, поскольку наследование ни что иное, как неэквивалентный обмен.

С этим следствием, пожалуй труднее всего согласиться нам, простым обывателям-лохам. Потому, что кажется, что это ухудшит наше и без того не блестящее положение.

Однако, это тоже заблуждение. Хуже не будет ( хотя бы потому, что хуже уже некуда). На самом деле при рациональном устройстве общества ухудшится только положение коммунистов-патрициев, этих лицемерных аморальных кукловодов и их рекламных кукол.

Положение остальной части населения при освобождении его от рабства может только улучшится. Ибо в этом случае каждый производитель будет иметь возможность потреблять весь производимый им продукт, а не только малую его часть, как это нам позволяют сегодня.

Анти рабовладельческая революция улучшает положение подавляющей части населения двумя способами. Во-первых, потому, что каждый сможет потребить все им произведенное. А во-вторых, и это, пожалуй более значимый момент, потому, что ресурс общества начинает использоваться РАЦИОНАЛЬНО.

Почему рационально и как это вообще рационально? Здесь позволю себе некое лирическое отступление.

Вы когда-нибудь видели, как находят клады? Знаете, глядя на это я испытываю двойственные чувства.  Во-первых я, конечно искренне рад за нашедшего.  Вот, счастья-то привалило! Но, я так же ощущаю неподдельную горечь за все человечество. Ведь,  содержимое клада некогда было отобрано у общества и так бездарно захоронено. То есть не использовано никак. Ресурс, вместо того, чтобы быть направленным на дальнейшее развитие, был элементарно выведен из оборота. Перестал участвовать в дальнейшем наращивании прибавочной стоимости.

Сверхнерационально позволять ничтожно малой части общества распоряжаться основными ресурсами человечества. Это ставит под вопрос само существование человека, как биологического вида.

Мы либо неизбежно вымрем от любого мало-мальски глобального катаклизма, либо вернем обществу контроль над его ресурсами, чем дадим себе и своим потомкам шанс на выживание. А, пока не грянул гром глобального катаклизма, дадим себе шанс на достойную человека жизнь.

Примеры нерационального устройства нашего сегодняшнего бытия можно приводить сколько угодно много. Это и набившая оскомину тема «золотой» молодежи. Когда отпрыски известных фамилий прожигая жизнь на глазах у всего честного народа откровенно глумятся над здравым смыслом и чувствами миллиардов честных тружеников. Огромные средства превращают в пыль и тлен в то время когда этих средств катострофически не хватает для решения насущных проблем. Проблем, кстати, возникших во многом по вине бездарного царения предков этих самых «золотых» отпрысков. И до каких пор общество будет это терпеть?

Но проделки «золотариков» лишь безвинные шалости младенцев, по сравнению с тем, что творят их держащие бразды правления предки.

Задумывался ли читатель над темой почему случаются войны? Опять, таки смею утверждать, цель любой войны есть экспроприация материальных ресурсов либо в прямой либо в косвенной форме. Рядовой производитель любой из противоборствующих сторон проигрывает не зависимо от исхода войны. Войны ведут кланы патрициев с целью получения контроля над дополнительными ресурсами. То, что цена победы это благополучие и сама жизнь миллионов и миллионов принадлежащих им  лохов, для них ровным счетом ничего не значит. Говоряшие орудия не заслуживают жалости. Ну, в самом деле, разве слесарь жалеет сломанный гаечный ключ? Его место займет другой. И не надо ничего менять, если конечно дорогого читателя устраивает роль гаечного ключа.

Прочитав эту статью, мой приятель сказал мне примерно следующее. Слушай, ты   живешь в семи комнатах один, ездишь в дорогой машине, путешествуешь по миру, кушаешь омаров. Откуда такая неприязнь к патрициям? Ты же, и сам чуть-чуть из этих! Не боишься потерять в результате перемен за которые ратуешь?  Что касается меня лично, то меня устраивает количество трусов в моем гардеробе. Мне за человечество обидно.

Так вот, справедливость не в том, чтобы отобрать у тех, кто имеет. Справедливость в том, чтобы дать тем, у кого нет. Смею утверждать, что на современном уровне развития производительных сил задача это решаема. Конечно,  только в случае рационального управления ресурсами. Вот лично я, как раз, за эту рационализацию. 

Взгляните на улицы наших городов. Какое огромное многообразии типов автомобилей по ним бегает. А почему?  Данный факт нельзя объяснить лишь необходимостью удовлетворять разным функциональным  потребностям. На сегодняшний день многообразие проистекает из имущественного неравенства членов общества. Рациональное устройство общества ( напомню еще раз что это значит? Это значит запрет на неэквивалентный обмен) решает эту проблему. Если сегодня, образно говоря, кто-то ездит на отличной машине, кто-то на хорошей, кто-то на так себе, а кто-то на откровенно плохой, то рациональное устройство позволит всем пересесть на отличные машины. А это уже колоссальные выгоды от стандартизации. Причем стандартизация реализуема абсолютно во всех сферах, а не только в области автомобилестроения.

Многие трудности, которые сегодня не удается преодолеть, в случае стандартизации вообще не будут возникать.

Мы стоим на пороге эры рациональности. Эры, когда  все сущее может либо быть рациональным, либо не будет ни как. Процесс эволюции поставил перед нами гамлетовский вопрос: быть или не быть? Отвечать на него нам.

Проблема в том, что никто и никогда добровольно еще не отказался от своих привилегий. Мы, рабы. Нас большинство. Мы должны сказать свое веское слово в истории.

Д-р.  Андрон Гросс

Реклама

Комментарии

ритка

адское количество орфографических ошибок с первых абзацев убивает доверие к статье

2 сентября 2014

 

Вам будет также интересно

Синонимы к слову «кризис»

Все синонимы к слову КРИЗИС вы найдёте на портале Викислово.

Сила и слабость денег

Три года безуспешной борьбы с мировым финансовым кризисом различных государств мира и острейшая проблема модернизации отечественной хозяйственной системы все настоятельнее заставляют задуматься над ролью финансов как элемента экономики.

Читать далее...

Мировой экономический кризис: смертельная анатомия

Почему мы не можем ни убежать от кризиса, ни противостоять ему? Кто на самом деле правит в мире виртуальных денег? Почему обычному человеку никогда не заработать на бирже? Что вообще происходит с экономикой и есть ли она еще?

Читать далее...

Возможен ли дефолт американской финансовой системы?

Финансовое положение крупнейшей экономики планеты, генерирующей главную мировую валюту, с каждым днем становится все более угрожающим. Еще в мае объем госдолга США достиг определенного законодательством потолка — $14,294 триллиона. Это заставило министра финансов Тимоти Гайтнера обратиться к Конгрессу с просьбой увеличить предельное значение долга — чтобы «защитить признание и доверие к США и избежать катастрофических экономических последствий для граждан».

Читать далее...

Деньги и неолиберализм: механика перераспределения

Денежная политика неолиберальных правительств лишь на первый взгляд отражает естественные запросы экономики. Как устроена она на самом деле? На что и в чьих интересах направлена? Почему цены все время растут, тогда как себестоимость товаров падает, а предложение на рынке растет?

Читать далее...

Без купюр. Плюсы и минусы безналичных расчетов

Процент наличности в денежном обороте страны отражает степень экономической и общественной стабильности государства, уровень финансовой грамотности и доходов населения, а также глубину криминализации общества.

Читать далее...

Добавить статью

Приглашаем вас добавить статью и стать нашим автором

Поделитесь с друзьями

Статистика

©  Интернет-журнал «Серый Волк» 2010-2016

Перепечатка материалов приветствуется при обязательном указании имени автора и активной,
индексируемой гиперссылки на страницу материала или на главную страницу журнала.