Борьба и смирение

        
         оставить комментарий

Повесть сложного жанра. Перемешаны приключения, фантастика,эзотеоика, немного декаданса и еще что-то. Речь идёт о молодом парне, больным раком, о том, как он завершил свою жизнь, чем пожертвовал, чего достиг и к чему пришёл.

От автора

Вам может понравиться эта повесть, вы можете блевать от неё, мне плевать на это. Это всё мнения. Сам я ничего об этом своём творении не думаю. Что-то засело в глубине меня и просилось на волю. Поэтому я и стал ЭТО писать. Я выпустил пар. Я вложил в это маленькое произведение часть себя, выплеснул наружу ту хрень, которую не знал куда девать. Теперь мне значительно комфортнее. Я просто сделал своё дело. Вот и всё. Как отнестись ко всему этому — решать вам. Благодарю за внимание.

***

Над горизонтом виднелись первые блики восходящего солнца, отражающиеся в покоящейся глади Черного моря. На небе не было ни единого облака, одни только чайки кружили в нем в поисках своего завтрака. Береговой песок был теплым и чистым, словно сам бог его отбирал для этого небольшого прекрасного пляжа. Природа только просыпалась после тихой июльской ночи и словно говорила: «Жизнь продолжается. И давайте наслаждаться ею».

Он тревожно открыл глаза, проснувшись от звука взлетевшей с дерева птицы, под которым он дремал. Он встал, медленно, словно наслаждаясь каждым шагом, подошел к самому морю, присел на песок и закурил. Начинался последний день его жизни  в этом мире. Он точно знал это. Его внутренний голос, его тело, его подсознание, — всё ему четко говорило об этом. Он сидел и курил, наблюдая за восходом, он ни о чем не думал и не заботился, он просто наслаждался безграничной красотой природы.

Что он здесь делал? Почему он пришел именно сюда? Он находился здесь восьмой день и прибыл сюда лишь потому, что никогда не видел моря. Давно увиденный им фильм «Достучаться до небес» подсказал ему, что делать.

Ему было всего 23, когда врачи вынесли ему приговор, поставив диагноз «рак головного мозга». В тот день ему предложили лечь в больницу, хотя бы для того, чтобы смягчить боль во время приступов из-за опухоли, потому что вырезать опухоль было уже поздно. Он отказался от этого. Даже если бы было возможным избавиться от нее, он бы ни за что не обратился к врачам. Его не огорчил вынесенный медиками вердикт, а, наоборот, придал сил для борьбы и получения урока ценить жизнь. Он был намерен бороться с недугом собственными силами и был уверен, что сможет его перебороть. Но что-то ему подсказывало, что от этой участи ему не уйти… Он сообщил своим родителям о состоянии своего здоровья и сказал, что уходит, но обязательно вернется; вернется здоровым полноценным человеком. Он провел ещё один день с семьей, после чего собрал минимум вещей и ушел.

Несколько месяцев он, подобно дикарю, жил в горах, питался лишь растительностью, пил родниковую воду и медитировал. Он четко ощущал, что непросто сблизился с природой, а стал с ней единым целым. Он верил, что природа его никогда не оставит и даст ему сил справиться с раком… Но его приступы всё равно продолжались, хоть и стали реже. Однажды во время сбора трав он наткнулся на стаю волков. Вначале он был удивлен, почему ни один из хищников даже не оскалился и не проявил никакой агрессии по отношению к нему. Вся стая просто прошла мимо, буквально в метре от него. Этот случай заставил его задуматься. У него было лишь два варианта: либо природа ему никогда не причинит вреда, либо его участь — это умереть от рака. Он много размышлял по этому поводу, но в глубине души он знал: оба варианта безошибочно верны. Спустя пару дней, когда он вновь столкнулся с волком, он осознал это в полной мере. Он не думал сопротивляться, а принял это. Он понимал, что всё живое на Земле ведут Силы и однажды приводят к Смерти. Также он осознавал и то, что как бы он ни искал смерти, он ее не найдет, ему суждено быть убитым раковой опухолью. Он всегда старался тщательно продумывать свои действия, но теперь он понятия не имел, что ему делать. Многие, оказавшись на его месте, начали бы пить, употреблять всевозможные наркотики и беспорядочно трахаться на все стороны света. Многие, но только не он. Его смыслом жизни стал духовный рост, развитие осознания и путь к просветлению. Но всё это требует многих лет учения, кропотливого, загадочного, страшного и тяжелого учения. Он знал, что ему уже ни за что не достичь нужных высот — времени оставалось слишком мало. Тогда он задумался о семье: «Вот черт… Меня, может быть, уже завтра не будет в живых, а я так и не познал радость семейной жизни, я не знаю, каково это, просыпаться рядом с любимой девушкой, готовить для нее завтрак, растить вместе ребенка, ходить куда-нибудь всей семьёй… Я так и не узнал, что чувствуешь, когда тебя называют папой… Твою мать… Я умру, так и не оставив после себя никого…». Мысли переполняли его голову, беспорядочно кружа в ней, подобно молекулам, всё его тело, вся его душа наполнились огромной печалью. Он понимал, что ничего не успел сделать за отпущенное ему время, но уже поздно браться за что-либо: развиться хотя бы до способности видения ему не хватит времени, рок-звездой ему тоже уже не стать, а пытаться строить семью глупо — может быть, он и нашел бы девушку, которая бы забеременела от него, но ему оставалось немного, а настоящая семья — семья полноценная. Он думал поездить по близлежащим городам и навестить своих друзей, но и этого не стал делать. Некоторые его уже забыли, другие сильно увлечены своими проблемами и каждодневными заботами, третьи где-нибудь развлекаются. «Нет, это глупо. Да, я остановился, пересмотрел свою жизнь и теперь знаю, как нужно жить. Но все они — обычные люди, я не смогу убедить их во всём познанном словами, для них это будут просто слова, которые они забудут уже через пару часов». Но он был благодарен каждому человеку, появившемуся в его жизни, он не всегда понимал, за что именно благодарен, но это не мешало ему желать им только добра.

Он остался жить в этих горах. Просто так, потому что ему там нравилось. Он так и не достиг высот в духовном развитии, он не искал истину, он просто наслаждался каждой секундой своей жизни, красотой и величественностью Природы и достиг полной гармонии со всем живым. Там он понял, что горы и леса населяют очень сильные и могущественные духи, но его это не беспокоило; он чувствовал, что всё настроено дружелюбно по отношению к нему.

Прожив еще месяц в горах, он решил покинуть их. Он попрощался со всей той местностью, со всем живым и мертвым, он не знал, как выразить свою любовь к природе, а просто упал на колени и поцеловал землю. «Спасибо тебе. Я, правда, тебе очень благодарен. За всё…» — с этими словами он двинулся вперед. У него оставалось немного денег, и он, добравшись до ближайшего города сел в автобус и поехал. Он прибыл в родительский дом. Его родители были безумно рады видеть его, они были почти уверены, что он победил рак. Он не стал им ничего говорить, впрочем, они сами всё поняли, когда у него случился очередной приступ. Он пробыл дома лишь три дня. За эти дни он продал свой компьютер, подарил свою гитару подруге, раздал друзьям и знакомым ненужные вещи, а одежду отдал бездомным. Его родители думали, что он собирает деньги на лечение и продает всё, что у него есть, но всё это, на самом деле, было актом прощания. На четвертый день, рано утром, после бессонной ночи, он взял свой рюкзак, сложил в него пару футболок, запасные штаны, деньги, полученные за комп, плейер и телефон с зарядными устройствами. Его родители уже не спали, словно предчувствовали, что что-то произойдет, они были весьма обеспокоены всем происходящим. Когда он вышел из комнаты, его отец и мать сидели за столом. Они взглянули на него, на вид он казался самым здоровым человеком: в его глазах горел огонь, спина была пряма, а плечи расправлены, от него исходил позитив и любовь к жизни; казалось, он может расположить к себе любого человека, лишь улыбнувшись. Он молчал. Нарушил тишину его отец:

— Ты снова собираешься куда-то на природу?

— Можно и так сказать…

Мать перебила его, не дав договорить:

— Но ведь ты собирал деньги на лечение! Какого черта тебя всё тянет в бестолковые места, а не в нормальную поликлинику?! Если не хватает денег, мы добавим, если и этого не хватит, можно у Сашки попросить. Он твой брат, он обещал помочь!

После некоторой паузы, пытаясь подобрать нужные слова, он ответил:

— Я бы сказал правду, но вы всё равно не поверите. Или даже посчитаете меня сумасшедшим. Но не в этом дело. Я ухожу. Мне это нужно, это мое окончательное решение, мое последнее путешествие. Я уже не вернусь.

Он достал 25 тысяч, которые у него были, отсчитал 10 и положил их на стол.

— Вам, скорее всего, понадобятся деньги, чтобы забрать меня… Вернее, мое тело. Я понимаю, что этого недостаточно, но я просто хочу помочь в последний раз... Я люблю вас. Прощайте.

С этими словами он вышел из дома. Он не знал, хватит ли у него времени добраться до моря, но желание увидеть морской закат, услышать шум морского прибоя были сильнее разума и логики, его вели его эстетические чувства, исходившие из самого сердца; именно они всегда побуждали его совершать безумные поступки. Он пришел на вокзал, купил билет в Адлер. Его поезд должен был подойти ещё через девять часов и, потому, он пошёл бродить по городу, взглянуть на него в последний раз, попрощаться с ним и, хоть он и не любил этот город, сказать ему спасибо.

До самой конечной станции он ехал один в купе. Поначалу его это обрадовало, но к середине пути он задумался над таким поворотом судьбы. Конечно, можно было сходить к кому-нибудь, познакомиться, пообщаться, но он не стал этого делать. Ему не было скучно. Ещё в горах он привык к уединению и научился его ценить. Он ни о чем не думал в дороге, он просто слушал музыку и смотрел в окно, любуясь природой и наблюдая за людьми.

Однажды к нему зашел мужчина лет пятидесяти. Это был приятного вида человек, с только начавшими седеть волосами, одетый в старый классический костюм и с очень живым взглядом.

— Паренёк, извини, у тебя сигаретки не найдется?

Поезд в это время остановился в городе Х, и наш герой сидел у окна, наблюдая с задумчивым видом за играющими возле здания вокзала детьми. Он протянул ему пачку Marlboro:

— Держи. Можешь взять всю, если хочешь.

— Да брось ты. Хоть у меня и денег нет, чтобы купить себе сигареты, я не стану пользоваться человеческой добротой. Одну штучку возьму.

— Считай это просьбой. Сам говоришь, денег у тебя нет. Я прошу тебя взять мои сигареты. У меня, всё равно, ещё есть. Могу и денег дать, если хочешь.

— Ладно, сигареты я возьму, но денег мне не надо. Спасибо тебе, друг.

Он продолжал смотреть в окно, словно видел там что-то необычное. Его гость сел напротив него.

— О чем-то задумался?

— Честно говоря, ни о чем. Просто наблюдаю. Порой, когда наблюдаешь за чем-нибудь, понимаешь многие вещи. Думаю, в этом и есть всё искусство созерцания, в наблюдении и сопоставлении. Вот видишь бегающих детей? Это каждый из нас. Вся наши поступки подобны детской беготне — такие же бессмысленные, порой забавные, смешные для одних и раздражающие для других, и однажды от них устанешь.

— А ты умный парень. Сколько тебе лет?

— Двадцать четыре.

— Моему сыну двадцать два, но он не мог бы похвастаться такой мудростью.

— Я не хвастаюсь. Я просто говорю то, что вижу и чувствую.

— Знаешь, ты это верно подметил про жизнь и про поступки. Я за свою жизнь в разное дерьмо вляпывался, но и добра совершил немало. Иногда приходилось жертвовать своим благополучием ради счастья другого человека. И даже если это глупо, ради этого стоит жить. Когда перестаёшь думать о себе, начинаешь видеть мир по-новому. Я думаю, ты и сам всё это понимаешь. Вот ты к моим годам, я уверен, будешь счастливым человеком.

— Я так не думаю.

— Почему? Не хочешь жить ради добра?

— Как бы тебе сказать?... Я давно понял, что если жить без любви в сердце и не желая добра другим, то живешь впустую. Словно сорняк среди овощной грядки. Я хочу жить. Но я не знаю, сколько мне осталось.

— Никто не знает, когда бог придет за ним. Любой день может стать последним.

— Я согласен с тобой, у всех равные шансы умереть. Но совсем другое дело, когда ты знаешь, что тебе осталось немного, но точно не знаешь сколько.

— Считаешь, что тебе осталось немного?

Он промолчал. Старик рассмеялся:

— Посмотри на себя — молодой здоровый парень! Тебе ещё жить и жить! Вот как построишь дом, вырастишь сына с дочерью и посадишь лес, тогда и готовься помирать. Да и то, постепенно.

Он не стал ничего говорить, просто смотрел в окно и курил.

— Ладно, пойду я. Спасибо тебе, дружище. Приятно было поговорить. Счастливого пути тебе.

— Тебе тоже всего доброго.

Он не испытывал никаких эмоций. Он смирился со своей участью, поняв, что бороться с ней бесполезно, так же, как и жалеть о чем-либо. Он надел наушники, включил музыку и лег спать.

Приехав в город, около часа он сидел на вокзале, словно пытаясь прочувствовать его, понять его энергетику. Он перекусил в буфете и пошел бродить по городу. Он не знал, в какой стороне море, лишь полагался на свою интуицию и позволял своему сердцу вести его. Люди в этом городе казались ему более приятными, более улыбчивыми и позитивными. «Должно быть, теплый морской климат так влияет на них — делает их самих более теплыми и дружелюбными», — подумал он.

Он ходил по городу несколько часов, пока не вышел к побережью. Закат в это время только начинался. Я не стану описывать тот великолепный пейзаж, который открылся взору нашего героя, всё было настолько красивым, магическим, необычным и прекрасным, что какие бы слова я не подобрал, звучать они будут убого. Он долго смотрел не отрываясь. «Теперь можно умирать», — подумал он. Это была единственная мысль, которая промелькнула в его голове; его разум был чист, огромный поток эмоций и впечатлений переполнял его сердце. Он стоял как вкопанный, любуясь новым пейзажем, и не мог оторвать глаз. Прервал наслаждение новый приступ. Он упал, его челюсти плотно сжались, мощная волна судороги пробежала по его телу, в глазах его потемнело. Он никогда не принимал лекарств, а предпочитал самому бороться с этим явлением. Но если раньше у него лишь появлялся туман в глазах и терялась ориентация в пространстве, то на этот раз всё было сложнее и хуже. Он думал, что сейчас умрет, но примерно через минуту приступ закончился так же внезапно, как и начался. Он понимал — опухоль стала ещё больше. Лёжа на песке, он достал из рюкзака сигареты и закурил. Сигареты были единственным, что он употреблял для облегчения состояния своего организма. Он встал, подошел к морю, не раздеваясь, зашел в него по колено и сел. Вода всегда была его стихией, наверное, потому он всегда тянулся к ней. Несмотря на жаркий летний период, отдыхающих было сравнительно мало, а те, что были, были вдалеке от него и все заняты своими делами, потому ему никто не мог помешать.

Сначала он хотел побродить по побережью, чтобы найти тихое безлюдное место и провести остаток своей жизни там, но что-то словно просило его остаться на этом пляже, словно это место было предназначено для него. Он окинул взором окрестности и заметил огромное размашистое прекрасное неизвестное ему дерево. Он выкупил у одного из отдыхающих плед и постелил его под ним.

С того вечера он всякий раз приходил ночевать под это дерево-незнакомца. Он провел в городе семь дней, за которые успел познакомиться с некоторыми отдыхающими, с местным фотографом, с девушкой, продававшей на пляже мороженое и напитки. Но он старался не говорить о себе и не общаться подолгу — он видел, что все эти люди хорошо относятся к нему, и ему не хотелось, чтобы они стали свидетелями его приступов — это вызвало бы у них негативные эмоции, к тому же, вокруг всегда были дети, которые могли бы не на шутку перепугаться от такого зрелища. Как я уже говорил, он прожил там семь дней. И всякий раз, просыпаясь или засыпая, или после приступа, он был удивлен, почему он всё ещё жив. Но вот, наступил восьмой день…

Он знал даже то, что умрет во время заката. Он не знал, откуда он это знает и не стремился объяснить это знание, а просто принял его. Докурив, он несколько минут поплавал в море, после чего оделся, собрал свои вещи и пошел в город. Весь день он бесцельно бродил по Адлеру, подкармливал бездомных животных и думал, куда деть оставшиеся вещи и деньги. Он достал телефон и листок с ручкой, переписал номер своего брата, подписав внизу «Если вы нашли мое тело и читаете это, пожалуйста, позвоните по этому номеру, скажите Александру, что я мертв. Я его брат». Затем он отправил всем, кто был в его записной книжке на телефоне, сообщения со словами благодарности, любви и пожеланиями добра. В сообщении брату он добавил «Прости, что сказать об этом родителям придется тебе».  После этого он, не дожидаясь ответа, вытащил из телефона сим-карту, сломал её и выбросил в урну.

Вечерело. Закат был уже близок. Он поспешил на пляж. Лена, — его знакомая, — уже всё закрывала и собиралась уходить. Он подбежал к ней.

— О, привет! А у меря как раз рабочий день закончился. Может, погуляем вместе?

— Лен, — он сделал паузу, пытаясь правильнее выразиться, — я бы с удовольствием, но я не могу…

— Почему?

Он не знал, что ей ответить, он не хотел расстраивать её, потому что знал, что нравится ей.

— Ну…?

— Знаешь, у меня есть для тебя кое-что.

Он собирался что-то достать из рюкзака, но, немного поразмыслив, отдал его со всем содержимым.

— Что там?

— Плейер, телефон, зарядники к ним, пара тысяч…

— А как же ты?

— А я обойдусь. Знаешь, Лен, ты очень хороший и добрый человек. К тому же, ты сама говорила, что зарплата у тебя здесь маленькая… В конце концов, это просто подарок тебе от меня.

Она обняла его. Какая-то её часть осознавала, что они больше не увидятся, но она не понимала по какой причине. Они стояли, обнявшись, несколько минут. Он посмотрел на небо, — солнце начинало садиться.

— Мне пора, Лен. Ступай домой. Я многое хочу сказать тебе, но у меня уже нет времени. Береги себя.

— Мы ещё встретимся?

— Да. Обещаю тебе, — он ответил, не задумываясь. Слова, будто по чужой воле, вырвались из него.

— Ну тогда до встречи… Надеюсь, до скорой встречи.

— Пока…

Он проводил её взглядом. Если бы он был таким, как пару лет назад, то, несомненно, влюбился бы в неё и сделал бы всё, чтобы остаться с ней. Но сейчас он не позволял себе испытывать что-либо подобное. Вряд ли он являлся человеком на этот момент. Скорее, он был воином. Воином, внутри которого пустота бесконечности.

Он пошел по пляжу подальше от людских глаз. Он шёл один, но явно ощущал, что кто-то есть рядом с ним. Впрочем, его это не беспокоило. Закат только начинался. Он остановился на середине пляжа и вновь закурил. Сомнения и страх уже были отброшены, он ни о чём не думал и ни о чём не жалел, он принял себя и весь мир такими, какие они есть, он мирился со своей участью и уже держался за ручку последней двери своего пути. «Я готов», — с этими словами он закрыл глаза. Солнце отражалось от моря и слепило его даже через закрытые веки, шум морского прибоя нравился его ушам, и он концентрировал своё внимание на нём, наслаждаясь им в последний раз. Внезапно он ощутил себя по-настоящему счастливым, ему казалось, что он начал светиться, будто он наполнился солнечным светом. Его взгляд был устремлен на солнце, и вдруг он понял, что видит с закрытыми глазами. Он посмотрел вниз и увидел своё тело, лежащее на песке. Последняя дверь была открыта. Он чувствовал, что чья-та холодная рука лежит на его левом плече. Он посмотрел налево и увидел её — свою Смерть. Она была в образе красивой девушки его возраста, бледной и с чёрной пустотой вместо глаз. «Тебе пора», — сказала она и растворилась в воздухе. Он оглянулся вокруг: мир был совсем другим, не как при жизни; вокруг, во всех направлениях тянулись светящиеся нити энергии, всё живое представляло собой энергетические сгустки, кругом бродило несколько существ, как в образе человека, так и смеси человека с каким-нибудь животным или смеси двух животных; те, что проходили мимо него здоровались с ним и даже называли его по имени. Море, небо, солнце, — всё было живым, и лишь его тело, лежащее внизу, стремительно угасало.  Ему было сложно сориентироваться и захотелось увидеть мир таким, как раньше. Только у него возникло это желание, как он вернулся к привычному созерцанию окружающего. В этот момент он осознал истинную многогранность мира. Он увидел, что его тело уже несли два  человека, очевидно, пытающихся спасти его. Он наблюдал за ними, пока какая-то неведомая, но очень мощная сила не подняла его и не потянула вверх к солнцу. Его это не пугало. Он наслаждался красотой мира, словно обнимая его на прощание.

Вдруг вокруг всё наполнилось ярким светом. Он перестал лететь и остановился. Свет исчез, он оглянулся, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь, но вокруг было только чистое небо, освещённое солнцем, под его ногами было что-то твердое, похожее на облако, но для облака оно было слишком большим, а, может быть, даже бесконечным. Он заметил, как к нему кто-то приближается. Он подумал, что это какой-нибудь дух или бог, но когда тот приблизился, он увидел, что тот походил на типичного рокера: рваные джинсы, обычные кеды, клетчатая рубашка поверх обычной футболки, длинные волосы и небольшая бородка. На вид ему было лет тридцать. Он широко улыбался, любовь и дружелюбие исходили от него, это невозможно было не чувствовать.

— Привет, Макс! Вот мы и встретились.

Они обнялись. Он не понимал, что происходит.

— Привет… А ты кто? И где мы?

— Знаешь, я не ожидал от тебя таких вопросов, я думал, ты сразу всё поймёшь, — он говорил шутя, продолжая улыбаться, — Кто я такой? Люди называют меня богом, аллахом, кришной, да по-всякому. Издеваются, как хотят!

— Но, погоди… Разве бог может так выглядеть?

— Эй, я могу принять любой облик. Просто ты всегда любил рок’н’ролл, да и сам я, честно говоря, симпатизирую этой музыке, вот и решил, что тебе будет приятней увидеть меня таким.

— Так значит, ты бог?

— Ну я же тебе говорю, люди меня так называют. Обычно вы видите меня как солнце, ну это вроде как моя проекция в мир людей… Это так и не так одновременно…

Макс не дал ему договорить, упав перед ним на колени.

— Эй, да брось ты это. Что, библии перечитал или бабок наслушался? — рассмеялся он, — Вот скажи мне, каким меня представляют люди?

Он поднялся с колен. Он не сомневался в том, что Он говорит правду.

— Ну… Очень грозным, но в то же время добрым… Наверное, представляют, что ты сидишь на троне, кидаешься молниями и…

Он начал безудержно смеяться. Посмеявшись, он продолжил:

— Ну видишь, что за чушь? Стоило убить на время одного человека, пригрозить ему, чтобы он начал жить правильно и, затем, воскресить, как все начали болтать о том, что я только такой. Да ладно бы просто болтали, так ещё и своё приплетают. Да если бы я был таким, каким меня представляет большинство людей, я бы давно помер от скуки, несмотря на то, что я бессмертен.

— А как ты проводишь время?

— Это всё потом узнаешь, у нас с тобой будет достаточно времени. К тому же, нет смысла просто говорить, когда у тебя будет возможность увидеть всё своими глазами.

Они помолчали.

— Итак, Макс. Не каждому из умерших доводится вот так встретиться со мной. Знаешь, когда ты только узнал о своей болезни, я думал, ты начнёшь жить развратно, от пьянки к пьянке, от дозы к дозе, но потом ты меня порадовал. Признаюсь, рак у тебя был не по твоей воле, и не по желанию каких-нибудь тёмных сил, а по воле тех сил, которые ведут всё живое, а они заодно со мной… А остаток своей жизни ты прожил как следует. Ты отрешился от себя и стал тем, кем человек и должен быть — частью природы. Тебя всюду направляли Силы, и ты шёл по своему пути, не думая о самом себе, а лишь прислушиваясь к голосу внутри, к своему истинному разуму. Ты не всегда так жил, далеко не всегда… Но за последний свой год ты осознал всё своё существование, принял ответственность за каждый мельчайший свой выбор и поступок… Глупо ещё что-либо говорить. Ты и сам понял всю свою жизнь. Ты прошёл по тяжёлому, трудному и опасному пути, на который встанет далеко не каждый человек; и ты отлично справился со всеми задачами... И теперь я окончательно в тебя верю. Знаешь, люди треплются, что я всё знаю, знаю, что будет с каждым. Да, я знаю, какие события произойдут или не произойдут в жизни каждого, но я не знаю, справится ли тот или иной человек с поставленными на его пути препятствиями, я не знаю, какой выбор сделает человек… Мне остаётся лишь наблюдать… А ты сделал большее, чего я от тебя мог ожидать. Вся природа просила у меня послать тебя заботиться о всём живом на земле после твоей смерти. И потому я даю тебе самое большее, что могу дать — свободу. Ты можешь отправиться в рай, в ад, обратно на Землю, в любой другой мир, — хоть куда. Могу даже сделать тебя смертным, отправишься снова на Землю, при этом сохранишь все свои знания и опыт.

— Нет, спасибо, не хочется снова быть человеком, нужно двигаться дальше, — ответил он, улыбаясь.

— Выбор за тобой, Макс. Но мне хотелось бы, чтобы ты помогал мне в моих делах.

— Помогал?

— Да, как духи на Земле.

— Знаешь, я с удовольствием буду помогать тебе. Только дай мне один месяц прожить в мире людей. Только в таком обличии, без человеческого тела.

— Без проблем! Ты не перестаёшь радовать меня, друг мой. Кстати, как раз нужно выполнить некоторые поручения. Возьмёшься? Поверь, будет интересно. И весело.

— Я верю тебе. Какую бы ты чушь не нёс, я всегда буду верить тебе. А что за поручения?

— Помочь одним и припугнуть других. Заодно и со всеми духами и другими существами познакомишься. Но, кстати, что бы ни творили тёмные духи, не мешай им. Они тоже делают своё дело. Если что, обращайся.

— Как? Дашь мне рацию?

— Нет, — смеясь, ответил он, — достаточно подумать обо мне, как мы с тобой встретимся.

— Хорошо, понял. А как называть тебя?

— Зови меня Солнцем. Ладно, Макс, рад был повидаться, но нужно идти. В общем, месяц побродишь по Земле. Передвигаться тебе лучше по воде. Подробнее об этом узнаешь уже там, у духов. Ну и вообще, если возникнут какие-нибудь вопросы, обращайся к ним. Если они ответить не смогут, то ко мне.

— Спасибо тебе, Солнце. За всё.

— Тебе тоже, Макс.

Свет вновь стал ослепительно ярким. Когда он пропал, Макс обнаружил, что стоит на том самом пляже, где умер. Он думал, что прошло уже несколько часов, но, увидев, как те двое несут его тело, понял, что прошло лишь несколько секунд. Он смотрел вокруг, переключая способ восприятия окружающего со «смотрения» на «видение», и заметил трёх духов, сидящих на камнях метрах в тридцати от него. Как бы Макс не воспринимал мир, они сохраняли свой облик — человеческий облик, единственное, что их отличало от людей, — они были черно-белые, похожие на героев фильма шестидесятых годов. Они точно не были людьми, поскольку ни один человек их не замечал. Макса заинтересовала эта троица, и он подошёл к ним.

— Привет.

Один из них, высокий парень, одетый в мятую рубашку и старые джинсы и с тонкой шапкой на голове поднялся и заговорил с ним. Остальные, казалось, не хотели вообще ни с кем ни о чём говорить.

— Умер недавно, верно?

— Да, наверное, минуту назад.

— Мы видели. Значит, прожил жизнь как положено?

— Ну можно и так сказать. Я просто жил так, как хотел, сделал выбор, смирился с его последствиями… Погоди, а ты откуда знаешь?

— Ха! — усмехнулся он, — Да как тут не знать? Во-первых, ты цветной, а значит, ты наравне с Гуахо и другими духами, которые чем-либо занимаются, а во-вторых, ты умер, поднялся в небо и снова вернулся сюда, значит, Он дал тебе возможность выбора, а такая привилегия предоставляется далеко не каждому. А тут уже всё ясно.

— А вы кто?

— Мы? Мы — самоубийцы. Мы покончили с собой все в один день в 85-ом.

— Так вы знали друг друга при жизни?

— Нет. Нас просто свели вместе уже в этой жизни. Это, вроде как, самое большее, чего мы заслужили.

— Но почему вы здесь, а не в аду или ещё где-нибудь?

Они рассмеялись.

— Ты думаешь, мы где-нибудь нужны? Мы даже здесь бродим просто так, без цели! Нам просто нигде нет места, понимаешь? Мы — мусор духовного мира, всем плевать на нас. У нас нет никаких способностей, единственное, что мы можем, — это смотреть и видеть. Всё. На этом перечень наших способностей заканчивается. Единственный плюс — нам дали плотные тела, можно попугать людей, если станет совсем скучно. Но и это занятие уже давно осточертело.

— Неужели вы ничем не заслужили более лучшую или, хотя бы, интересную жизнь?

— Мы жили так, как хотелось нам. Нам на хрен не были нужны никакие цели. Мы ничего не хотели, жили ради впечатлений. У нас ни черта не было, но нам ничего и не было нужно. Вовка хотел попутешествовать по миру. Знаешь, что он сделал? Он угнал тачку, украл из магазина пойло, взял свою подругу и поехал. Они здорово нализались, и ночью он врезался в столб. Она умерла на месте, а его доставили в больницу, а оттуда — прямиком в отделение. Он понимал, что его посадят, и что влепят ему немало. Никто не мог ему помочь, потому что он послал на хер весь мир. Ему и не нужна была помощь. Он не мог смириться с тем, что убил свою подругу, пусть и случайно. И он повесился в камере. Лёня в этот день узнал, что его сестру изнасиловали. Он выкрал у деда ружьё, пошёл в дом к тому уроду и перестрелял всех на глазах этой паскуды. Ему было плевать, кто там находится. После этого он жестоко расправился с самим насильником, а потом застрелился.

Он замолчал, пытаясь успокоиться. Макса удивляло то, что несмотря на то, что они были мертвы, у них сохранились все чувства. Они были людьми, но без цветов и тел.

— Ну а ты как закончил жизнь? — спросил Макс.

— Моя история проста. Я сидел на игле, сидел несколько лет и не хотел слезать с неё, потому что понимал, что если я завяжу, я снова буду жить в мире лжи, обмана и корысти. Под кайфом я был счастлив, я жил совершенно в другой реальности. Но мои сердобольные родители упекли меня в наркологическое отделение дурдома, где меня закрыли на хрен в маленькой комнате и лишь один раз в день выводили, а в основном выносили на якобы свежий воздух. Меня ломало как бешеного пса. Мало того, что меня мучили ломки, я снова вернулся в реальность, в эту поганую реальность, которая и побудила меня сесть на иглу. Я не хотел терпеть, я понимал, что лучше просто сдохнуть. Я разбил стекло и вскрыл себе вены. Не только на руках, но и на шее, чтобы наверняка. И вот, мы здесь. Уже 26 лет. Мы не надеемся, что однажды что-нибудь изменится. Все плюнули на нас, мы плюнули на всех.

— Я постараюсь вам помочь, обещаю.

Они промолчали. Им, действительно, было плевать на всё.

— Слушай, а я могу стать таким же плотным, как вы на время?

— Да запросто. Переключись на видение и поймай музыку. Она в виде энергии существует. Ты даже услышишь саму песню, цепляешь её к своей точке сборки, и, пока длится песня, будешь твердым. Так все духи питаются. Нет такого духа, у которого бы не было своих музыкальных предпочтений.

— А сделать так, чтобы человек меня увидел, можно?

— Сдвигай его точку сборки совсем на небольшой угол, и человек заметит тебя. Там сам со всем разберешься, ничего сложного в этом нет. Слушай самого себя. Раз тебе даны возможности, ты сам знаешь, как всё делать. Это мы знаем чисто из наблюдений.

— Ладно, спасибо. Ещё увидимся. Постараюсь помочь вам.

И Макс пошёл. Они ничего не ответили. Тот, который разговаривал с Максом, сел рядом со своими спутниками, и они продолжали просто сидеть и наблюдать.

Макс пошёл к дому Лены. При жизни он обещал ей, что они ещё встретятся, и был намерен сдержать своё слово. Он не знал, в какой квартире она живёт и, потому, подойдя к её дому, он остановился. Он чувствовал, как от многоэтажки исходит множество потоков разных энергетик. Макс помнил энергетику Лены, и, сориентировавшись, быстро нашёл её квартиру. Внезапно, он понял, что может перемещаться по энергетическим волокнам, тянущимся в мире. Он переключился на «видение» и покарабкался вверх, цепляясь за энергию своеобразными энергетическими щупальцами, исходившими из его живота. Забраться на нужный этаж было несложно. Он прошёл сквозь несколько стен и оказался прямо в комнате Лены. Она сидела за столом, вертела в руках подаренный Максом плейер, и о чём-то думала. Макс понял, что явно слышит её мысли. Она думала о нём. Вернее, мечтала. О том, что у них будут серьёзные отношения, семья, дом, дети; о том, что однажды они снова встретятся и уже никогда не расстанутся. Макс, вспомнив слова разговорчивого самоубийцы, начал пытаться искать поблизости песни. Услышав «Long nights» Эдди Веддера, он притянул её к себе и, подобно как нитку вдевают в ушко иглы, вдел её в свою точку сборки. От песни у него начали появляться человеческие чувства — на него нашла легкая тоска. Затем он собрал все свои силы воедино и направил их на точку сборки Лены, он заметил, как эта точка, находящаяся со стороны спины её энергетического тела, немного сместилась. Он быстро переключился на «смотрение» и произнёс её имя. Она испугалась и оглянулась. Увидев его, она испугалась ещё более.

— Как ты здесь оказался?

— Лен, у меня мало времени, поэтому скажу всё кратко.  Я умер. Несколько минут назад. Но я обещал тебе, что мы встретимся, поэтому я здесь.

— Умер? Но ты же…

Она встала и прикоснулась к нему.

— Но ведь ты реален…

Он положил её руку себе на грудь.

— Сердцебиение чувствуешь?

— Нет…

— Потому что я мёртв… Знаешь, ты живи дальше, ищи своё счастье, не думай обо всех этих ложных проблемах. И не думай обо мне. Со мной всё в порядке и уже ничего плохого не случится. Я не знаю, чем я буду заниматься дальше, но ты должна прожить жизнь, слушая своё сердце. Я знаю, какое оно у тебя. Знаю, что оно никогда не поведёт тебя по ложному пути. Ты прекрасный человек…

Песня заканчивалась, и он обнял её в последний раз. Он знал, больше не явится к ней. Нужно, чтобы она забыла о нём как о человеке.

— Макс, я…

— Я знаю. Не нужно говорить. Я знаю…

И он вновь стал обычным духом, потеряв плотность. Её точка сборки тоже вернулась в привычное положение, и она перестала видеть его. Макс взглянул на неё в последний раз и прыгнул в окно, спустившись на землю по воздуху. Он поблагодарил воздух за услугу и пошёл.

Макс вернулся на пляж в поисках чёрно-белых самоубийц. Но их там не было. Он попросил ветер доставить его к ним и уже через пару секунд он оказался возле входа одного из баров в центре города. Сказав «спасибо» воздуху, он вошёл внутрь. Кругом сидели люди, выпивали, громко разговаривали обо всякой бессмысленной ерунде и смеялись. Не удивительно, что те трое пришли именно сюда — здесь им, хотя бы наблюдая за всеми, можно было отвлечься от своей участи, забыть о том, что они уже никто, спрятаться в шуме, во мраке медленного разложения, от мира и самих себя. Они стояли друг подле друга возле стены, обращенные лицами к людям. Тот, что разговаривал с Максом при первой встрече, вновь увидев его, улыбнулся и подозвал к ним.

— Ты нас чтоли ищешь?

— Да. Уже нашёл. Не я. Ветер.

— Значит, уже начал учиться? Рад за тебя, — сказал он сухо.

— Ты, кстати, не представился.

— А зачем? У нас нет имен. Наши имена давно утратили всякий смысл, стали пустыми словами, мы — никто. Ни на что не способные ничтожества. Мы ниже всех. Эдакие неприкасаемые. Зачем я их назвал по именам? — он кивнул головой в сторону своих спутников, — Да чтобы не называть их «этот» и «вон тот», хотя так было бы правильнее.

— Парни, а почему вы всегда молчите?

— Мы не всегда молчим. Мы просто не хотим общаться с тобой. Не подумай, не потому что мы тебя презираем, ненавидим или завидуем тебе. Нет, у нас нет таких чувств ни к кому. Марк тебе уже говорил: весь мир плюнул на нас, мы, в свою очередь, плюнули на весь мир. Мы равнодушны ко всем. Но и к этому мы пришли неосознанно. Просто однажды мы все поняли, что единственное, что мы способны чувствовать, — это агрессия. Тупая безмолвная агрессия, никому не адресованная. А с тобой не хотим общаться, потому что это просто глупо. Нам уже всё надоело. Не хочется лишний раз рот открывать. А у Марка такой характер, что ему порой нужно с кем-то потрещать.

— Что ж, по крайней мере, теперь я знаю, как тебя зовут, — обратился он к тому, что разговаривал с ним первый.

— Знаешь, как мы раньше отрывались, когда только стали такими? — спросил Марк.

— Дебоширили? Пугали людей?

— Да. Приходили в подобные заведения и начинали всё крушить. Народ не понимал, что происходит, а потом убегал в ужасе. Пугали людей на кладбищах, толкали их или просто клали руку кому-нибудь на плечо. Шли за какой-нибудь сексуальной девчонкой к ней домой, потом с ней заходили в ванную и лапали её все втроём. Да и ещё много чего подобного творили...

— Только лапали? Почему не трахали, учитывая, что про вас все забыли? — перебил Макс.

Они засмеялись. Смех их перерос в истерику, но спустя пару минут, Марк продолжил:

— Как мы их трахать будем?! Чтобы был стояк, нужна циркулирующая кровь! А мы трупы! Мы не едим, не трахаемся и не срём! Ну, чувак, ты спросил…

Все замолчали. Марк, казалось, о чём-то задумался.

— Знаешь, когда нам наскучили эти развлечения, мы стали спасать людей: вовремя толкали их в сторону, чтобы не сбила машина, выключали разные станки и приборы, чтобы они не взорвались или не случился пожар… Но это нам надоело ещё быстрее. Нам за какое дело ни возьмись — всё скука, всё бесполезно. Люди, которых мы спасали, когда были рядом, умирали на следующий день или даже через несколько часов. Даже причины смерти были примерно те же, от которых мы их спасли. А тем, которых мы пугали, никакого вреда не было. Мы бесполезны. Мы ничего не решаем и не способны на что-либо повлиять. Потому еще с 91-го мы просто шатаемся по миру и бездельничаем.

— Я пойду. Скоро увидимся.

Они, как и в прошлый раз, ничего не ответили. Макс вышел на улицу, поднял взгляд к небу и произнёс:

— Солнце! Мне нужно встретиться с тобой.

Только сказал он это, как появился в том же месте, где состоялась его первая встреча с Ним. Он предстал в том же самом облике.

— Привет, Макс! Я знаю, что тебя привело ко мне, но не знаю, что ты хочешь предложить. Выкладывай.

— Это ведь ты дал им их участь?

— Ну вообще да, можно и так сказать.

— Слушай, у меня просьба. Вернее, предложение. Ты дал мне свободу, а им — ничего. Дай мне какой-нибудь определённый род занятий, но вытащи их оттуда, дай им другую жизнь. Я знаю, для чего им это испытание — чтобы они отрешились от самих себя. И, знаешь, у них это получилось, просто отрешенность у них немного иная.

Солнце стал серьёзным.

— Значит, ты готов пожертвовать своей свободой ради прекращения их наказания?

— Да. Можешь хоть в ад меня сослать. Я знаю, я выдержу.

— Ты принимаешь ответственность за свой выбор?

— Ты же меня знаешь. Знаешь, как я прожил свою жизнь.

— Да, просто захотелось услышать это от тебя.

Он вновь начал улыбаться, с каждой секундой всё сильнее и сильнее, потом подпрыгнул как ребенок от радости и воскликнул:

— Да! Я верил в тебя, чувак! Никакой корысти, полное отрешение от самого себя, доброта, несгибаемая воля, стремление творить справедливость и никогда ни о чём не жалеть! Ты — истинный Воин! Я не стану лишать тебя свободы и дам им второй шанс. Погоди секунду.

Он сделал странные жесты руками, и трое черно-белых самоубийц появились напротив них.

— Итак, ребята, этот парень готов был пожертвовать собой ради вашего благополучия. Он говорит, что вы осознали свою ошибку, и я ему верю. Но мы проведём своеобразную контрольную работу. Проживёте ещё по одной жизни на Земле. Согласны?

— Для нас это счастье, — ответили они в один голос.

— В общем, я сохраняю вам память обо всём, что произошло с вами в прошлой жизни и после её конца. Вы будете находиться в разных концах света, и первое, что вам нужно будет сделать, — это найти друг друга. А дальше вы уже сами будете знать, что делать. Как муравьи строят муравейник, почти так же. Но не думайте, что будет легко.

Каждый из них поблагодарил Солнце.

— Вы не мне, болваны, спасибо говорите, а ему, — он указал на Макса.

Они по очереди пожали ему руку, после чего резко исчезли.

— Куда ты их дел?

— Они сейчас только рождаются, — ответил он, улыбаясь, — Представь, каково сейчас акушеркам будет…

Он начал безудержно хохотать. Макс стоял и улыбался, но, глядя на смеющегося Солнце, тоже начал смеяться.

— Представь, 2011 год на дворе, рождается ребенок, сразу умеет говорить, ходить, матерится как сомалийский пират и просит сигарету.

Солнце просто покатился от смеха. Максу казалось забавным за ним наблюдать, его это тоже немало веселило.

— Так, значит, ты им абсолютно всю память сохранил?

— Конечно! Ну не мог я с ними без юмора обойтись. Знаешь, они теперь проживут свои жизни так, как ты прожил остаток своей, разве что, оставят в себе по паре человеческих качеств. Я это явно вижу…

Они помолчали, смотря куда-то вдаль.

— Солнце, так о каких поручениях ты говорил?

— Да, кстати. Забудь о них. У меня к тебе теперь совсем другое предложение. Хочешь стать моим коллегой?

— В каком смысле?

— Во Вселенной достаточно места. Создашь планету, создашь жизнь. Можешь даже создать нечто иное, не похожее на то, что на Земле. Будешь таким же, как я. Хотя, ты уже такой. В тебе все те же знания и умения, что и у меня, просто ты пока не осознаёшь их. Они откроются тебе, когда ты начнёшь творить жизнь. Твой путь подходит к концу, поверь мне. Тебе понадобилось немного времени, чтобы пройти его. Я говорю о пути духа, об этой жизни после смерти и перед чем-то большим. Когда ты начнёшь что-то большее, ты уже навсегда забудешь предыдущие пути. Они тебе уже нигде не пригодятся. Так что скажешь?

— Но с тобой мы ведь будем контактировать?

— Это от тебя зависит. Я буду только рад.

— Да, я согласен.

— Пойдём, я расскажу тебе, на чём всё держится и как устроен этот мир.

Они пошли по небу, и Солнце начал длинный рассказ. Но о чём здесь можно говорить?  Всё построено и держится на противоречиях, на двух противоположных сторонах: жизни и смерти, добре и зле, созидании и разрушении, мужчинах и женщинах, дне и ночи, — перечислять можно бесконечно. И во всём этом нет никакого смысла. Каждый просто делает своё дело. Живое должно создавать жизнь дальше и оберегать её, у духов — свои, иные, предназначения. Каждому что-то поручено, и каждый знает о бессмысленности своего занятия и просто выполняет его, стараясь изо всех сил. А Солнце? Его никто не выбирал главным, сам он тоже себя им не назначал, он так же, наравне со всеми, делает своё дело, такое же важное и бессмысленное одновременно. Он сам не знал, откуда он появился. «Это жизнь, — говорил он, — начала здесь не бывает». Всё — начало и всё — конец; смерть везде, и её нет нигде одновременно. Сложно понять этот мир, эту единую, целостную, многогранную загадку. Возможно, при жизни её вообще нельзя разгадать… Каждый живой организм подобен всему миру в целом — единое, состоящее из нескольких органов, каждый из которых выполняет свою жизненно важную функцию. Именно поэтому ключ к разгадке всего мира лежит в самом человеке, а путь познания мира начинается с познания себя.

Но чем больше узнаёшь, тем больше оказывается сокрытым от тебя. Вселенная бесконечна, неизвестно, где ещё находится сколько миров, как можно всё увидеть. Солнце создал тот мир, в котором живём мы. Он его создал, он дал каждому своё дело, решил, как жить будет правильнее. Его решение — это его мнение. Возможно, есть мир, где правильная жизнь представляет собой жизнь по принципу «секс, наркотики и рок’н’ролл», а не такую, как захотел Солнце. Эйнштейн не ошибся в своей Теории относительности. Истина есть, но, в то же время, её нет. Есть полная свобода, но её нет. Есть всё, но это всё — ничего. Смысл оказывается бессмысленным, смерть — жизнью, а истина — относительным мнением. И это никак уже не исправить. Остаётся только смириться, и принять всё таким, какое оно есть. Но весь мир, вся Вселенная всегда будут оставаться загадкой. И если не терять желания её разгадать, любая жизнь будет насыщенной и интересной, даже если ты заблудился в этом лабиринте.

Вячеслав Абузяров

2011

Реклама

Комментарии

Вам будет также интересно

Борьба и смирение

Повесть сложного жанра. Перемешаны приключения, фантастика,эзотеоика, немного декаданса и еще что-то. Речь идёт о молодом парне, больным раком, о том, как он завершил свою жизнь, чем пожертвовал, чего достиг и к чему пришёл.

В этой жизни я «войн»

Я не верю в удачу, а впрочем, за удачей стремлюсь, как всегда.

Читать далее...

Стих о борьбе осени и зимы

Последние цветы — это осени кровь,
Падают листья. Вновь и вновь
Льют дожди, дуют ветра —
Скоро зима, придут холода...

Читать далее...

Тупик

Жить и бороться, чтоб выжить. Но, чтобы выжить, надо достойно жить, чтобы оценил Господь.

Читать далее...

Спор (стихотворение)

Женщин часто недооценивают, нами помыкают, нас унижают... Но мы не просто куклы с красивым личиком, мы люди... И мы можем быть и будем сильными...

Читать далее...

Добавить статью

Приглашаем вас добавить статью и стать нашим автором

Поделитесь с друзьями

Статистика

©  Интернет-журнал «Серый Волк» 2010-2016

Перепечатка материалов приветствуется при обязательном указании имени автора и активной,
индексируемой гиперссылки на страницу материала или на главную страницу журнала.