Женские причуды

        
         оставить комментарий

Таксист ловко остановил свой «Мерседес» у самого тротуара, примыкающему к Голосиевскому парку, после чего вышел из салона для того, чтобы открыть пассажирскую дверь.

— Спасибо! — послышался довольно мягкий голос, и в следующий миг на свет божий появилась стройная женщина лет тридцати шести.

На первый взгляд могло показаться, будто изысканное лёгкое полупальто и шляпка свойственны ей, как и довольно сносные сапожки, но на самом деле их обладательница чувствовала себя неловко. Эта одежда и обувь принадлежали к тому разряду сравнительно дешёвых ширпотребовских вещей, которые в определённых кругах называются «мечтой нищей учительницы». На миг представив себя со стороны, она недовольно искривила довольно пухленькие губки. Чего уж: в течение уже почти двух лет ей приходится раз или два в неделю напяливать на себя наряды, несвойственные её вкусам и появляться в них на людях, рискуя быть узнанной и осмеянной. «И когда уже закончатся эти мучения?» — мысленно взмолилась она неведомому божеству, после чего, готовясь продолжить путь, привычным движением набросила на плечо ремешок дешёвой сумочки.

В этот миг издалека донеслись звуки, напоминающие лёгкие удары церковного колокола. Взглянув на часы, женщина недовольно ухмыльнулась: ну вот, снова у него будет повод изображать страдальческую мину на лице. Но что она может сделать? Ей не хотелось идти к нему. И не только сегодня, а уже давно. С каждым месяцем она всё чаще придумывала различные предлоги для опоздания, иногда даже пропуская свидания, чем вызывала его недовольство и растерянность. Но что она могла с собой поделать, если ей не хотелось? Вот и сегодня он дожидается её к пяти часам, только она уже опоздала. Если события этого дня будут развиваться в том же темпе, ей удастся попасть к нему лишь часам к шести. Ну и пусть!..

Ей захотелось где-нибудь присесть, чтобы сосредоточиться и собраться с мыслями, поэтому её взгляд механически пошарил по противоположной стороне улицы, где располагались магазины и кафе. Одно из этих заведений привлекло её внимание наличием террасы, с которой можно было обозревать парк.Именно к нему наша героиня и направила стопы.

Это было одно из тех заведений, которые, претендуя на элитарность, привлекали в своё лоно выходцев из нищего «интеллигенческого» класса, соблазняя их видом плотно сложенного швейцара, столиками чёрного цвета и ценами на кофе от 25 гривен. На самом деле, всё это являлось всего лишь дешёвой бутафорией, мишурой. Хотя бы потому, что столики не были сделаны из чёрного дерева, чашки, рассчитанные на каких-то два глотка, казались лишь с виду дорогими, а кофе приготовлялся из специальных таблеток и отдавал лёгким запахом плесени.

Что могло произойти в жизни Натальи Сурковой, женщины состоятельной и самодостаточной, такого особенного, что ей понадобилось посещать такую забегаловку, в которой один лишь нагловато-подленький вид официанта внушал отвращение? Ей нужно было уединённое местечко для того, чтобы прийти в себя и подумать. Не успела она занять место за угловым столиком на террасе, как вдруг, словно чёртик из табакерки, выпрыгнул гарсон — худой, с прилизанными волосами, бегающими глазками.

— Желаете пообедать? — каким-то кошачьим, мурлыкающим голосом спросил он под самым ухом.

Ей была известна истинная цена этого голоса ещё со студенческих времён, когда приходилось коротать многие часы в третьесортных кабачках в компании подруг или первых любовников.

— Только кофе, — не удостаивая его взглядом, ответила женщина, извлекая из сумочки пачку сигарет «Kiss». Молодой человек услужливо щёлкнул зажигалкой и ретировался.

Что она делает здесь в этот час? — уже в который раз задавалась одним и тем же вопросом Наталья. Сейчас её состояние напоминало состояние пациента, которому предстоит визит к стоматологу. Однажды испытав боль, человек в следующий раз идёт к врачу без всякой охоты. Так и Наталья, вспоминая однообразие встреч с любовником, внутренне содрогалась. Если бы она могла появляться с ним в обществе, эти встречи разнообразились бы походами в театр или на выставки. Но, в целях конспирации, они посещали выставки порознь. Искусно играя роль совершенно незнакомых друг другу людей, они общались с одними и теми же людьми, терпеливо выслушивая от них всякую чушь. Богема, интеллигенция... Её следовало уважать хотя бы потому, что многие из этих людишек были вхожи в круг мужа Натальи — известного бизнесмена, депутата, министра, владельца заводов и пароходов. Поэтому приходилось терпеть. В этих кругах принято болтать о театре, несмотря на отвращение к нему, выражать восхищение классической музыкой, невзирая на полное отсутствие понимания оной, уверять окружающих в своей любви к Франции, несмотря на то, что никто из них там не бывал.В действительности любовника Натальи звали Колей. Этот худощавый брюнет был на два года моложе своей подруги, но дело не в этом.

После многих неудавшихся романов и одноразовых связей, в двадцатипятилетнем возрасте она познакомилась на одной из вечеринок с Сурковым. Уже тогда он считался одним из наиболее состоятельных людей страны и мог претендовать на любое кресло в её правительстве. «Почему бы и нет? — подумала она перед тем, как решиться на брак, лишенный любви. Этот брак действительно нельзя было считать плохим или удачным. Это был стандартный союз двух людей, не более. Десять лет этой связи наложили на мышление женщины своеобразный отпечаток. Она могла бы позволить себе всё, что заблагорассудится — от золотой шпильки до космического корабля; она может презрительно улыбаться в ответ на слова мужа, который, глядя на избирателей, говорил: «Биомасса...» Она могла бы, в отличие от большинства подруг, позволить себе круглый год путешествовать по миру, собирая от жизни лишь нектар и сливки. И всё это действительно приносило некоторое удовольствие в течение первых лет брака, пока упоение счастьем не достигло некоторого, ничем не обозначенного предела.Таким пределом иногда может служить неприятный день, когда женская особь вдруг осознаёт, что не состоялась как женщина, чего-то недополучила, чего-то не дождалась, чего-то не испытала.

А ещё слухи. Ох, эти слухи!.. К примеру, однажды Ирка Фролова — бывшая сокурсница — намекнула, что благоверный Натальи не вполне с нею искренен. О том, насколько важную и страшную тайну скрывали в себе эти слова, Сурковой было суждено узнать чуть позже, когда выяснилось, что её муж в далёком захолустном городишке имеет другую семью. С двумя детьми...

Наблюдая за ним из окна «Ауди», а потом и из специально нанятого микроавтобуса, Натали с замиранием сердца видела, как он одаривал простую белокурую женщину и её маленьких детей вниманием и подарками. С цветами, поцелуями, ласками...

Для неё не составило бы труда нанять головорезов и приказать им сжечь соперницу вместе с её выплодками, но... Что-то ей помешало... Нечто властное, восставшее из глубин существа. Да и Ирка... В ответ на эмоции, которые подруга выливала в её маленькой, в её крохотной, но уютной квартирке, та лишь ухмыльнулась.

— Ты чего? — с непонимающим видом насторожилась Наталья.

— Просто не могу понять, что удивительного в твоей истории, — ответила Ирина с видом Знайки.

— Но он мне изменил! Изменил!!! — отчаянно воскликнула Суркова.

— Ещё скажи, будто он тебя предал, — бездушно фыркнула подруга, грациозным движением поправляя причёску.

— А разве не так? Именно предал, предал!

— Это всё эмоции. Давай-ка разберёмся.

— Ну, давай. А что тут разбираться? И я вообще не понимаю: на чьей ты сейчас стороне?

— На стороне истины, дорогая. Итак... Для начала спрошу: любила ли ты его, выходя замуж?

— Ну... Нет, естественно... Однако...

— Никаких «однако»! Видишь, ты даже находишь возможным вставить слово «естественно»... Дальше: он тебя любил, обещал что-то, клялся?

— Нет, но... у нас с Сурковым деловые отношению, союз прагматичных людей...

— Ой, не смеши мои годы! — деланно засмеялась Фролова. — «Деловые отношения»... Звучит громко, но... Не слишком ли ты льстишь себе? Если бы эти слова исходили из уст какого-нибудь финансового туза, иимджмейкера, политика, я бы ещё поверила. Но когда слышу такое от тебя...

— Но почему?! — негодующе напряглась Суркова.

— А ты вспомни, что представляла собой к 25 годам. Пережившая несколько неудачных романов и аборт, нищая, никому не нужная училка литературы...И в этом не было бы беды, будь ты обыкновенной, заурядной, скромной тёткой. Уехала бы на работу в захолустное село, вышла бы замуж за такого же скромного учителишку, родила бы пару сопливых детишек и могла бы вполне наслаждаться своим простым, но, вместе с тем, и значительным бабским уделом. Но у тебя ведь были запросы, гордыня: стирать вручную, спать с простым учителем, ходить по сельскому болоту, ковыряться в огороде — тебе казалось, что ты выше всего этого. К счастью или несчастью тебе встретился Сурков. Мне неизвестно, почему он остановил свой выбор именно на тебе. Честно... Может, увидел в тебе опору... Но ты не политик, не идеолог, не дочь одного из сионских мудрецов, не мафиози международного уровня... Да какую там опору!... Или, скорее всего, глупышку, которая не станет совать нос в его дела и не сумеет превратиться в соперницу... Как бы там ни было, он женился.

При этих словах из уст Ирины вырвался смешок. Наталья невозмутимо сохраняла задумчивый вид, с жадностью впитывая каждое слово.

— Так вот, для того, чтобы назвать твоё сожительство с Сурковым союзом, ты, милая, явно не дотягиваешь. Следовательно, никакого союза между вами нет и быть не может.

— Но у нас... У нас... Мы уже привыкли друг к другу! У нас сложились дружеские отношения. Может, и любовь уже есть!

— Не будь смешной, — прервала её подруга. — Или, быть может, я чего-то не знаю? Неужели многоуважаемый господин Сурков, найдя тебя в одном из грязных студенческих общежитий и обнаружив, что ты — невинный цветок, вздыхал под твоими окнами, пел серенады, покупал на последние копейки розы для тебя, влезал к тебе через окно на пятом этаже, рискуя свалиться с проржавевшей пожарной лестницы? Или, быть может, он сейчас привозит тебе охапки цветов, назначает тебе свидания, стремится в твои объятия, чтобы выцеловать каждый миллиметр твоего тела, смотрит на тебе с вожделением, как это бывает в 15-16 лет?

— Ну... у нас всё упорядочено... — краснея, ответила Наталья. — Мы...

— Послушай, подружка, — остановила её Ира. — Никакого «мы» у вас нет. Господин Сурков — это одно, а ты — нелюбимая, надоевшая приставка к нему... Даже не к нему самому, а к его мебели. Не более. Я даже уверена, что вы и спите в разных комнатах, завтракаете в разных местах и в разное время, ездите отдыхать в разные уголки нашей маленькой планетки. Потому, наверное, не стоит заговаривать о какой-то измене или предательстве с его стороны. Потому что изменить возможно только тому человеку, которому ты присягал, клялся... как солдат. Предать можно только то, что когда-то существовало. У вас двоих не было ничего...

После этих жёстких, но вполне справедливых слов в квартире воцарилась тишина. Стало слышно, как где-то в уголке неистово жужжит заблудившаяся муха. Наверное, запуталась в паутине. В эту минуту Наталье показалось, будто она чем-то напоминает ту несчастную муху...

— Ира, что же мне делать? — наконец вздохнула Наталья с обречённым видом.

Та ответила не сразу. Прежде всего, она поставила на плиту чайник, после чего закурила.

— Натали, мы с тобой знакомы очень давно. Помнишь, ещё с первого курса?

— Да... Столько лет...

— Так вот, благодаря этому, я знаю о тебе то, чего не ведает ни одна живая душа. Вот почему я позволяю себе выражаться без обиняков и конкретно. У тебя есть два выхода...

— Ты предлагаешь мне развестись? — вставила подруга.

— Это один из них, но он нежелателен.

— Почему? Я обращусь в суд, последует раздел имущества...

— Не будь наивной. Пойми: если даже Сурков не отправит тебя к праотцам, то оставит с тем, с чем взял. Иными словами, ты уйдёшь из его дома голой и нищей, как церковная мышь.

— Но есть же справедливость на свете! — воскликнула Наталья. — Вот, к примеру, Шварценеггер...

— Ой, глупышка! Не забывай, в каком государстве мы обитаем. Да и твой супруг — отнюдь не законопослушный губернатор Калифорнии. Наш суд примет то решение, которое максимально устроит господина Суркова. Но я говорю не о разводе.

— А о чём же?

— Заведи себе любовника.

— Любовника? Но... Зачем мне это?

— Ну, знаешь... Как ты можешь задавать себе такие вопросы? Ты страдаешь, от этого появляются морщинки, организм стареет. Для здоровья любовник, вот зачем. Ты нуждаешься в таком мужчине, который будет восхищаться тобой, дарить тебе цветы, дорожить каждой минутой, проведённой с тобой. Понимаешь?

— Что ты! Меня в этом городе многие знают в лицо. Узнают, набегут папарацци... Нет, нет!..

— Наташа, а зачем природа наделила тебя артистичностью? Можно всё предусмотреть.

— Ты полагаешь?.. — нерешительно пролепетала та.

— Да, именно! Переодевание, склонность к интригам, чутьё — всё это следует использовать. Тем более, с твоими-то финансовыми возможностями...

Начиная с того дня, подстрекаемая словами подруги, Наталья всё чаще задумывалась над тем, как воплотить эту мечту в реальность. Поначалу она не испытывала никакой потребности в мужчине и казалось, что сумеет обойтись без него до конца дней. Однако уже спустя месяц или два в ней пробудился инстинкт завоевательницы. Этот древний монстр таится в существе каждой женщины, где может умереть вместе с ней, так и не пробудившись. Но уж если пробуждается — берегись всякий! Это благодаря ему женщины умеют очаровывать одним лишь взглядом, это благодаря его влиянию всякий мужчина склонен видеть в женских глазах лишь то, что хочет увидеть; это он способен принудить мужчину страдать или совершать подвиги, унижаться или даже убиваться ради женщины.

Ей приходилось часто выступать в роли спонсора выставок неизвестных и известных художников. На одной из них Наталья и познакомилась с неким Колей Власенко. Ничем особенным на фоне остальных он не выделялся. Сложение среднее, рост чуть выше среднего, волосы русые, глаза светлые... Скучно, как в милицейской сводке. Имея за плечами педагогическое образование, он трудился в теплицах какого-то фермера под столицей. Выходные проводил в городе. Судя по словам Николая, его жизнь не сложилась. Работал учителем, женился, развёлся... Ничего особенного... Стандартная история. Однако Наталья задавала ему немало вопросов, стремясь узнать об этом человеке как можно больше.

Какими глазами он смотрел на неё! Создавалось впечатление, будто во всём мире он видит лишь её одну. Какими словами он её называл! Ему удавалось выразить своё восхищение так, как это не сумел бы сделать никто другой; причём, делалось это в столь утончённой форме, что отказать ему было просто невозможно.

Прежде всего, женщину обрадовал тот факт, что избранник не догадывается о том, что перед ним — законная супруга одного из наиболее влиятельных лиц государства. Это неведение исключало возможность подвоха или шантажа с его стороны в будущем. Как и полагается дамам добропорядочным, Наталья заставила Николя ухаживать за собой три месяца, прежде чем позволила свидание в уединённой обстановке. Поощряя его взгляды и намерения, она сумела влюбить его в себя до такой степени, что он уже не представлял жизни без неё. А однажды Наталья отважилась на проверку этого мужчины на честность: ей представился случай подбросить ему бумажник с большой суммой денег. Иной на его месте, узрев большие деньги, удрал бы в свою провинцию, позабыв о любви. Но этот повёл себя не так. При первой же возможности он поделился своей удачей с избранницей.

— Что мне с этими деньгами делать? — спросил он.

— А что бы ты хотел? — поинтересовалась она.

— Я бы хотел... — сбивчиво начал он. — Если ты не против, конечно... Снять где-нибудь дом или квартиру для нас...

С этими словами воздыхатель покраснел.

За три месяца ухаживаний этот человек успел чем-то прийтись ей по сердцу. Слова, жесты, его взгляды не имели ничего общего с теми, которые доставались на её долю от других особ мужского пола. Он взирал на неё с таким благоговением, с каким древний жрец мог смотреть на свою богиню. Откровенно говоря, такое преклонение нравилось ей. Это была романтика подлинная, во всей своей красе и бесхитростности. Это было именно то, чего ей не хватало на протяжении многих лет, а может и всю жизнь.

— Конечно же... Делай то, что считаешь нужным, — мягко, тоном Цирцеи, ответила Наталья, одаривая его самым многообещающим взглядом, на который была способна.

— Только тебе, наверное, следует знать... — после минутной паузы начала она, но Николай, пребывая на седьмом небе от счастья, прервал её уверениями в том, что этот день — самый счастливый в его жизни. И то была с его стороны одна из тех великих глупостей, на которые способен лишь мужчина. Потому что ещё ни одна женщина не попыталась повторить дважды то тайное, интимное, грешное, что пыталась высказать однажды. В тот день ей очень хотелось рассказать о себе... Так что Власенко, в то время, как она знала о нём все, остался в полнейшем неведении о ней.

— Не желаете ли ещё кофе? — вдруг пронзил её внутренний мир голос официанта — как молния, как неуклюжее щупальце спрута, внезапно вынырнувшее из пучины морской.

— Нет, — кратко ответила она жёстким тоном.

... С тех пор они встречались — раз или два в неделю. Нельзя сказать, что эти свидания были для неё столь же мучительны, как сейчас. Вообще-то, оценивая всё трезвым умом, следовало признать, что Николай представлял собой тот тип любовников, которых можно было считать идеальными для женщин его круга. Даже Ирина, выслушивая её рассказы, восхищалась, мечтательно закатывая глазки:

— Как, он тебе делает даже то и это?! Ты даже не представляешь, насколько тебе повезло!

Однако, если в первые месяцы свидания доставляли Наталье удовольствие, позже они стали ей надоедать своей рутинностью, однообразием, скукой. Она могла бы с точностью до минуты предсказать, что и когда он будет говорить, как будет себя вести. Иногда у неё было такое впечатление, будто ей было бы легче согласиться на какую-то операцию,нежели отправляться на очередную встречу. Тем не менее, всякий раз она терпеливо шла к знакомому дому, который он снял в тихом районе столицы.

Не подозревая о том, к каким условиям привыкла его возлюбленная, Николай пытался содержать в чистоте те две комнаты, которые считал настоящим раем для влюблённых. К дому прилегал небольшой кусочек земли, который он пытался использовать для клумбы, лелея надежду, что даме сердца доставит неслыханное удовольствие созерцать цветы, выращенные специально для неё. А она с каждым месяцем шла на встречи всё медленнее и с меньшим желанием. Сегодня она с радостью увильнула бы от этой повинности, да вот незадача: за последний месяц она пропустила уже три свидания, обманывая несчастного романтика. Было бы настоящим свинством с её стороны надуть его ещё раз. Но почему же она продолжает туда ходить, почему идёт сегодня, в этот чудный майский день, когда природа благоухает и поёт? Да просто по привычке; да и повода разрывать отношения с Николя у неё не было.

Любила ли она этого человека хоть немного? Наверное... В начале отношений... Чуть-чуть... Да и то не его самого, а его отношение к ней, любимой. Но что её сердце испытывало впоследствии, во время десятков встреч, похожих друг на дружку, как капли воды? Женщина не могла бы вспомнить об этом ничего яркого, заслуживающего восхищения. Зато память разума хранила осадок после однообразия, тоски, скуки, которыми был усеян, как жухлыми цветами, этот крестный ход отношений.

К её приходу на столе обязательно красовался свежий букет из розовых бутонов белого цвета. Воображение влюблённого отличается богатством, но ни в коем случае не разнообразием. Наделяя объект своей страсти едва ли не сверхъестественными добродетелями, Николя находил нераспутившиеся бутоны вполне уместными. Поначалу это весьма забавляло её, ведь в какие-то периоды жизни каждой женщине приятно, когда её считают «самой красивой», «самой чистой», «самой сладенькой»; однако позже все эти причуды стали ей надоедать и представлялись пошловатыми.

Она могла бы предсказать с точностью до мелочей, что Власенко будет одет в костюм: ему казалось, что это должно подчеркнуть в её глазах его почтительное отношение к ней. Так оно и получалось. Едва она успевала отнять палец от кнопки звонка, он тотчас же открывал и, глядя на неё восхищённым взором, тихо восклицал:

— Милая, как же я рад тебя видеть! — или:

— Солнышко, как же я тобой очарован!

Даже интонация всегда оставалась одной и той же.

Заперев за ней дверь, он произносил:

— Позволь поцеловать твои рученьки!

После ритуала с «рученьками» он бережно брал её за руку (почему-то непременно правую) и провожал в спальню. Там он становился перед ней на колени и, глядя снизу вверх, благоговейно вздыхал:

— Как же я тебя люблю!..

Он целовал её руки, изредка легонько покусывая кончики пальчиков. В первый день это выглядело очень мило и даже возымело некоторое возбуждающее действие, но теперь ей казалось, будто её принуждают в сто пятидесятый или сто семидесятый раз смотреть одну и ту же сцену и одного и того же спектакля. А потом... Потом следовало самое надоевшее, самое тягостное. Конечно, как выражалась подруга, этому мужчине цены не было, да только ласки его с каждым разом становились всё более пресными, вследствие чего не приносили ровным счётом никакого удовольствия.

— Какая пошлость! — невольно процедила Наталья сквозь зубы, позабыв, где находится.

Собственный голос заставил её вспомнить о том, где находится. За столиком в трёх метрах от себя она увидела молодого человека лет двадцати пяти. Его пальцы ловко стучали по клавиатуре ноутбука. Слева от него покоилась чашка с недопитым кофе. «Странный тип», — заключила Наталья, окидывая взором пышную кудрявую шевелюру на его голове и простой свитер. В этот миг парень закончил печатать и, почувствовав на себе чужой взгляд, посмотрел на соседку.

Впрочем, это нисколько его не стеснило.

— Привет, красавица! — доброжелательно произнёс он. — Я — Максим, для друзей — просто Макс.

Нужно ли ей это знакомство? Вряд ли. Однако, подчиняясь властному инстинкту и воспитанию, вколоченному в её сущность с детства, она ответила:

— Наташа.

— Окей! Послушай, тут вот какое дело... Словом, мы, компания аспирантов, решили съездить на пару дней в Карпаты. Ну, собрали свои копеечные зарплаты, купили билеты, заплатили за домик... Я рассчитывал, что со мной поедет сестрица, но только что она написала, что у неё не получится. Понимаешь, если я откажусь, в следующий раз мне не пойдут навстречу.

— И я тут причём? — непонимающе улыбнулась Суркова.

— Ты извини, конечно, что я выскажу столь необычную просьбу, но... Не могла бы ты составить мне компанию?..Вместо сестры...

Наталья опешила от неожиданности. В глазах этого незнакомца не было ни похотливости, ни какой-то скрытой тайны. Есть, оказывается, на белом свете люди, умеющие общаться просто, без обиняков, без какого-то подтекста!.. «А глаза-то красивые, голубые...» — отметилось в сознании.

— Наташа, я понимаю курьёзность данной ситуации, — улыбнулся парень, опуская взор. — Наверное, ты сейчас смотришь на меня, как на обкуренного или сумасшедшего, но вся надежда только на тебя. В Киеве у меня нет некого, к кому я мог бы обратиться с такой просьбой.

— Но у меня нет вещей... — промямлила она, почему-то краснея. — И вряд ли я сумею сойти за вашу... за твою сестру...

— То всё условности, — решительно ответил Макс. — Наш поезд отправляется через два часа. Ты успеешь забежать домой за спортивной курткой и свитером?

— Я-то успею, но... Мы ведь не знакомы!

— Не беда. Познакомимся, как говорится, в процессе.

«А что? — подумала она. — Все равно я падшая женщина. У меня были мужчины, я вышла замуж без любви, предаю своего любовника. Почему бы и нет?»

— Ну, как? — поторопил новый знакомый, глядя ей в глаза. — Решаешься?

— Эх, была ни была! — улыбнулась Наталья, снова краснея.

— Вот и умничка. Кстати, у тебя очень обаятельная улыбка.

С этими словами он закрыл ноутбук и поднялся из-за стола, на ходу извлекая из кармана какую-то купюру. Бросив её на стол, он взял новую знакомую под руку и, не обращая внимания на туповатый взгляд официанта, повёл её к выходу.

Г. Демарёв

20.01.13

Реклама

Комментарии

Вам будет также интересно

Женские причуды

О том, как в один прекрасный день человек вдруг осознаёт, что прожил жизнь не так, как хотелось бы. Ни материальные блага, ни власть, ни гордыня никогда не заменят примитивного бабского счастья.

Колесо Фортуны

Рассказ о любви и о поиске своего предназначения.

Читать далее...

Верка

Верка с матерью приезжают в деревню, попадая на свадьбу. Там она встречает Сергея...

Читать далее...

Лебединная любовь

Моя повесть. С ней я выиграла один серьезный конкурс.

Читать далее...

Жизнь моя… (часть первая)

Я знала, что не нужна ему, но все равно тупо двигалась вперед...

Читать далее...

Поезд длинною в жизнь

Рассказ о том, как мы иногда в ожидании счастья его можем упустить, но при этом остается вера в то, что все еще повторится.

Читать далее...

Добавить статью

Приглашаем вас добавить статью и стать нашим автором

Поделитесь с друзьями

Статистика

©  Интернет-журнал «Серый Волк» 2010-2016

Перепечатка материалов приветствуется при обязательном указании имени автора и активной,
индексируемой гиперссылки на страницу материала или на главную страницу журнала.