Василий Нилов: режиссер, клоун, артист

        
         1 комментарий

Нилов Василий Арсеньевич, родился 20 марта 1955 года в городе Подпорожье. В первое путешествие по стройкам социализма отправился в возрасте двух недель — родители с Подпорожской ГЭС перебрались на Горьковскую, а полутора годами позже — на Иркутскую. В общем, первые пять лет Васькиной жизни прошли в сплошных переездах, покуда семейство не осело под Питером, в поселке, ныне городе Отрадное. Уже в младших классах средней школы стало ясно, что Василий не слишком тяготеет к учебе, зато с энтузиазмом занимается всякой самодеятельностью — ходил и в танцевальный коллектив, и в музыкальную школу, в класс духовых ( что потом здорово выручило в армии — взяли в оркестр, что сильно облегчало службу). В школе же впервые попробовал себя в режиссуре — поставил поэму Бернса «Том О`Шентер», снискавшую бешеный успех среди учащихся восьмых-девятых классов, в основном, за счет того, что на сцене плясали полуголые черти и чертовки, а главным героем был старый пьяница, весьма натуралистично сыгранный самим режиссером спектакля. Все это кончилось тем, что в 1970 году я затащила братишку в студию Народного театра Дома Учителя, где занималась сама. Основной моей целью было утащить пацана с улицы, где он жил весьма бурной жизнью, что могло кончиться плохо. Набор в тот год был очень удачный, ребята талантливые, заводные — кое с кем я до сих пор общаюсь. Как ни странно, в профессионалы, кроме Василия из этих ребят вышел только Игорь Голубицкий, очень одаренный парень, умерший в 27 лет, в самом начале неплохо складывавшейся актерской карьеры. Но ребята были просто изумительные, своими затеями иногда доводившие Шефа (Виктора Александровича Ремизова, главрежа театра) до истерики. Васька был там самый младший по возрасту, вроде сына полка. В студии занятия велись весьма основательно: мастерство, речь, движение (которое вел незабвенный Кирилл Николаевич Черноземов), через два года — выпускной спектакль. Васькина студия выпускалась «Воспитанницей», где у Ваcилия была роль Гриши. Спектакль получился очень недурной, но вот после него начались сложности. Народные театры того периода были уже на спаде, они были эдакими громоздкими формированиями, где было много народу, в основном, среднего возраста — лет 40-50 и старше, режиссеры, как правило, при выборе пьес ориентировались на них, а младшее поколение маялось без дела. У нас было именно так, хотя — и мы с Васькой об этом частенько вспоминали, нам этот театр дал очень много, прежде всего, представления о театральной этике, о том, как надо в театре вкалывать. И потом, мы же занимались в Юсуповском дворце, а там кругом такая красота, и администрация к театру относилась трепетно, чего не было потом нигде, везде нас гоняли, как вшивого по бане и старались выжить. А тут все лучшие помещения — наши, театрик-игрушка — наш, играй-не хочу! Самое безмятежное время было, как потом оказалось, после выпускного спектакля студия заскучала — занимали, в основном, в массовках, и ничего впереди не светило. Правда, мы с Василием работой обижены не были, Ваське Шеф обещал даже ввод на Незнамова, но стало жалко, что остальной народ потихоньку начал расползаться, мы с брательником на собраниях стали цапаться со стариками — не со всеми, конечно, но были там такие замшелые ортодоксы, которые нас в конце концов и исключили с чудной формулировочкой — за непризнание авторитета режиссера и увлечение западной драматургией, прямо как в 50-е годы! Мы не шибко огорчились, потому что все самые лучшие наши ребята давно уже перебрались в ДК им. Орджоникидзе, где вела коллектив наша бывшая преподавательница по речи Людмила Петровна Алексеева, — ее Шеф выставил еще раньше нас с Васькой — жутко боялся конкуренции, бедняга, он уже старенький был, все ждал, что его подсидят. Теперь то задним числом мне его жалко, а тогда жутко бесилась — такую студию старик развалил! Ну, у Людмилы Петровны мы пробыли всего год — она поняла, что не очень представляет, что с нами со всеми делать — собрали композицию из пьес Островского, а дальше дело застопорилось и она под благовидным предлогом нас просто разогнала. Ну, мы летом надыбали парочку мест, куда можно было показаться, Василий, завалившись на втором туре у Агамирзяна, получил персональное приглашение от педагога ТЮЗа Михаила Григорьевича Шмойлова, который вел народный театр ДК Володарского, и которому Васька понравился на экзамене. Вот так мы оказались в Володарке, где и осели аж на 12 лет.

Какая, однако же длинная у Василия биография! Да, еще до начала работы над «Грозой» он поступил в Музыкальное училище им. Римского-Корсакова, на эстрадное отделение. До этого было легендарное непоступление в ЛГИТМиК, он наверняка рассказывал: шел с пятеркой по мастерству, под аплодисменты, вполне прилично сдал общеобразовательные и не был зачислен. Почему? Опять по анкете. Что за чертовщина там была — никто не знает. Но в кулуарах ему намекнули: в Питере и Москве поступать бессмысленно — не прохонже. Васька все-таки толкнулся на эстраду и вольнодумец Донат Мечик его-таки взял, написав на экзаменационном листе: «исключительные данные для эстрады» — это чтобы на общеобразовательных ненароком не завалили. Правда, набрав курс, Мечик через полгода сам вылетел из училища — не простили ему детей-отъезжантов. И курс остался не пришей-не пристегни, никому не нужен, дважды менялся мастер курса, выпускал их Царев, который курс вообще и Ваську в частности на дух не переносил. Но это случилось, как говорил в детстве мой племянник, чуть-чуть потом. А пока о «Синем мосте». Островский шел туго по причинам сугубо нетворческим, народ повзрослел, пошли свадьбы, дети, защиты дипломов, да и Гета с Камой поняли, что в Питере им ничего не светит и стали готовиться к переезду в Москву. Поэтому сделали только первый акт, но и он стал событием, хотя прокатали мы его на публике всего два раза. Василий играл Тихона нестандартно: не затюканного импотента и алкоголика, каким его чаще всего изображают, а нормального, сильного мужика, у которого только одна беда: жена его не любит.

Итак, в июне 1982 года показали то, что успели сделать по «Грозе», понимая, что это — последний сезон с Гетой. Она привела на свое место Бориса Ротенштейна, с которым никто, кроме меня, работать не захотел — Гета так завысила планку, что после нее трудно было принять другого режиссера. Так что Васькина история пошла дальше, миновав «Синий мост». В том же году он закончил училище и вышел, в общем-то в никуда. В распределении его курса никто заинтересован не был. К**** Р*****, сука, пробежав показы в ЛГИТМиКе и в Римского-Корсакова, всем раззвонил, что в Питере в этом году смотреть некого, все выпуски — дерьмо, хотя это было далеко не так. Ну, не понравилось тебе, это твое личное горе, но зачем ребятам на старте такой облом устраивать. В результате «купцы» на выпуски не приехали и никаких путных предложений никто не получил. Была идея организовать на базе Васькиного выпуска русский театр-кабаре в Кохтла-Ярве (там же большую часть населения в те поры составляли русские), ребята даже съездили туда, пообщались с тамошней партийной и культурной элитой, им показали квартиры, где они будут жить — в общем, все уже намылились туда, но Министерство культуры России этот проект зарубило на корню: мол, пусть Эстонию обеспечивают свои театральные заведения. Может оно и к лучшему вышло: через три года грянула перестройка, а еще через шесть лет Эстония отделилась, хороша бы там была русская труппа! В конце концов, ребята всем курсом оказались в Новгородской филармонии.

Забыла рассказать: перед выпуском Василию и его сокурснику Коле Алехову разрешили провести собственный творческий вечер — кажется, это был единственный случай в истории училища. Николаша, был очень интересный актер (говорю был, хотя надеюсь, что он жив и здравствует — слышала, что пару лет назад перенес инсульт) с задатками незаурядного комика, который мог бы заткнуть за пояс всех петросянов и хазановых, но карьера его тоже не сложилась по причине невероятного раздолбайства и отсутствия человека, который мог бы им заняться. В программу вечера входили лучшие работы, сделанные ребятами за все годы обучения в разных жанрах, от этюдов первого курса до Васькиного моноспектакля «Припадаю к вашим стопам». В училище этот вечер произвел маленькую сенсацию — будь это сейчас, его можно было бы катать и на это какое-то время жить. Но тогда показывать что-либо, минуя худсовет Ленконцерта было нереально, а худсовет это действо пройти не могло, как теперь говорят, по определению. Поэтому все кончилось Новгородской филармонией, где были все прелести провинциальной эстрадной жизни: и поездки по глухим деревням, где основную часть зрителей составляли старики и дети, и доение крестьянских коз, по причине хронической невыплаты суточных (очень кушать хотелось) и еще много всяких веселых, а чаще грустных происшествий. Но, тем не менее, ребята собрали приличную программу и собирались с ней на большие гастроли по Союзу (который тогда еще существовал). Даже афишу новую заказали, но тут случилась драма административно-личного свойства: администратор группы (он закончил то же училище, но выпускался на год или два раньше), исповедовавший нетрадиционную ориентацию, расстался со своим сердечным другом, по каковому случаю запил, утратил бдительность, попал на левых концертах и ушел в бега. Группа, оставшись без руководителя, распалась, и народ разбрелся кто куда. Васька пошел колотить декорации на Ленфильм с намерением более в профессию не возвращаться.

Итак, весной 1983 года Василий решил завязать с профессией и подался на Ленфильм, где и до того работал между абитурами и во время каникул. Собирал декорации, снимался в эпизодах, каскадерил помаленьку. Но года через полтора объявилась бывшая жена нашего друга Димки, Татьяна Дмитровская-Шелпакова с идеей создания передвижного кукольного театра. Она якобы только что закончила кукольное отделение ЛГИТМиКа и на полученное от какой-то десятиюродной родственницы наследство заказала несколько кукол и декорации к спектаклю по какой-то, то ли чешской, то ли сербской сказки «Подарок феи». Василий, несмотря на все зароки, на это дело повелся немедленно, подтянул своего бывшего сокурсника Володьку Залыгина с женой, уволился с Ленфильма и понеслось: все лето ребята вкалывали бесплатно, вбухивали кучу денег на доделку декораций, запись музыки и прочее и таки довели дело до сдачи спектакля Ленконцерту — без этого тогда нельзя было показывать спектакль. На этой сдаче я, как обладательница самого приличного почерка, заполняла документы, так что дальнейшая драма разыгрывалась на моих глазах. Прежде всего выяснилось, что режиссер у нас левый: у Татьяны вовсе не ЛГИТМик, а заочный «кулек» с которым в те времена в Питере и до показов-то не допускали. Но комиссия все же спектакль посмотрела и вынесла вердикт: актеры хороши, куклы тоже, а вот режиссура неквалифицированная, и спектакль должен доводить до ума другой режиссер. Ну, это Татьяну , естественно, категорически не устраивало, и воспользовавшись тем, что у Васьки тут, как на грех, случилась свадьба, и он взял три дня отгула, она быстро вывезла кукол и декорации к себе на квартиру и по телефону сообщила артистам, что разрывает с ними всяческие отношения. Ушлая оказалась дама: недаром позднее, во время путча 1991 первого года она, будучи в гостях в Германии, за три дня ухитрилась получить статус политической беженки и теперь, говорят, недурно живет там на два пособия: как жертва политического террора и как жертва Холокоста (кто-то из ее белорусской родни погиб в гетто во время Великой Отечественной). Вот такая история. А ребята, после полугода каторжной работы оказались в чистом поле, как бы это поделикатней выразиться, не вполне одетыми.

Итак, идея с кукольным театром благополучно накрылась, но ребята уже завелись на работу и кинулись показываться везде, где только можно (правда, можно было мало где — вокруг Москвы и Питера все было забито). В паре мест Ваську брали, но — одного, а он без Володьки отказывался оформляться. И вот выплыл Брянск, откатали пробную поездку весьма успешно, прилично заработали, их взяли в штат, отправили в первый большой «чес» и... грянул Чернобыль. Их группа оказалась внутри стокилометровой зоны. Свернуть гастроли им не разрешили, так и катались полтора месяца по зараженной местности. Когда выезжали, постовые на контрольно-пропускном пункте весело предложили сжечь их вместе с автобусом — так зашкаливали дозиметры. Возможно, последующие проблемы со здоровьем у Василия как раз оттуда — ведь вся иммунная система пошла вразнос в считанные годы. Правда, Володька, попросту сбежавший из группы, ушел еще раньше: запил-загулял и в конце концов был убит из-за квартиры. Красивый был парень — такой в русском стиле, ему пророчили хорошую карьеру в кино, да вот не сложилось. Ну, а у Василия пошла жизнь эстрадного артиста, которая, как известно, тяжела и неказиста. Впрочем, зарабатывал весьма недурно, график концертов был плотный — две недели дома, полтора-два месяца на гастролях, как правило, по всяким медвежьим углам. Из каждой поездки привозил кучу баек — вам, наверное, тоже рассказывал. Все бы хорошо, но, во-первых его репертуаром внезапно заинтересовались всякие строгие инстанции — то нельзя читать, другое нельзя, а во-вторых, стали напряженными отношения с женой ведущего исполнителя коллектива, певца Зуева. Она усмотрела серьезную угрозу популярности своего супруга (хотя ну какая там популярность на уровне Брянской филармонии) и пообещала Василию на следующей переаттестации ЗКД (кто не знает — запрещение концертной деятельности — волчий билет, по сути). А дама была членом худсовета, поэтому пришлось срочно сваливать обратно в Питер.

Виктор Франке принес в Дом медработника «Гороховый торт» и попытался его поставить. В конечном итоге, из этой затеи ничего не вышло, но Франке отдал пьесу на откуп Василию — с этого, собственно, и началась история клоун-группы «Клик-Кляк», в которой сменилось энное количество составов, да и сама группа кочевала из одного театрального коллектива в другой — были и у Рытова во «Встречах» и при различных досуговых центрах. Хорошо было пристроились в «Циркобалте» — Ваське даже удалось от этого учреждения съездить на гастроли во Францию с тем же Франке (ну, про это он наверняка рассказывал не раз), но потом начались трения с директрисой, которую перестала устраивать ее доля с гастрольных заработков — она подозревала артистов в утаивании денег с левых концертов, в общем, опять пришлось уходить со скандалом. Кажется, это была предпоследняя попытка Василия вписаться в какую-то систему (последней были «Мимигранты») — он забросил трудовую книжку к Нине Евдокимовой в театр «Париж» и ушел в свободное плавание.

После ухода Василия на вольные хлеба, уже довольно трудно восстановить хронологию его деятельности. Скажу одно: все-таки Господь не велел ему быть актером. Как только наклевывалось что-то, с чего можно было начинать серьезную карьеру, вмешивалась судьба и все благополучно накрывалось. Так, весной 1998 года он был утвержден на роль Иудушки Голавлева в экранизации Салтыкова-Щедрина, но в августе случился дефолт и ни о каких съемках, естественно, речи быть не могло. То же и с двукратными попытками работать с Плющом: Саша оба раза приглашал Василия с самыми серьезными намерениями, и оба раза они расставались со скандалом. Вот и ваш недолгий, к сожалению, альянс: только-только подобралась хорошая компания, с которой можно было начать по-настоящему работать — и все так печально закончилось. А между всем этим была элементарная добыча хлеба насущного: корпоративы, детские сады и летние лагеря, попытки каких-то самостоятельных работ — но вы про все это знаете лучше меня. Если походу моего изложения возникли вопросы — спрашивайте, я всегда на связи. Удачи вам всем, не пропадайте надолго!

Валентина Нилова

P.S. Смотрите страницу о Василии Нилове и фото.

Реклама

Комментарии

Ольга Виноградская

Валя, только что прочла на странице, что Вася ушел из жизни . Так мы и не повидались..... Ольга Виноградская(Войцеховская)

3 января 2012

 

Вам будет также интересно

Синонимы к слову «клоун»

Все синонимы к слову КЛОУН вы найдёте на Карте слов.

О наших эстрадных исполнителях

Ты сцене отдаешь всего себя.
Поешь душевно, зрителей любя.
Но очень труден твой эстрадный путь,
Себе твердишь: «Филипп, сильнее будь».

Читать далее...

Краткая биография Майкла Джордана

Рассказывать о Майкле Джордане можно, только употребляя превосходные степени прилагательных. Он — эталон баскетболиста. Таких, как он, тренеры обычно называют «игрок-победитель».

Читать далее...

Биография Джона Рокфеллера

Джон Дэвисон Рокфеллер (1839—1937) — человек, чье имя стало символом богатства не только в Америке, но и во всем мире. Партнеры по бизнесу называли его «Дьяволом» за его трудолюбие, целеустремленность и набожность. Его именем пугали маленьких детей. А сам Рокфеллер всю свою жизнь гордился не своим состоянием и положением, а своей безупречной моралью.

Читать далее...

Известные игроки рынка Форекс

Система Форекс функционирует уже достаточно длительное время и за этот период достаточное количество человек стали миллионерами. Это уникальные случаи, поскольку доходы большинства участников укладываются в четырёх-пятизначные цифры.

Читать далее...

C чего начинали миллиардеры Америки

Каждый известный на сегодня американский инвестор и финансист прошел за свою жизнь долгую и тернистую дорогу, причем первые шаги были сделаны в совершенно разных направлениях. Многие известные личности признаются, что таскали мешки с грецкими орехами, продавали арахис, разносили газеты и прислуживали на парковках.

Читать далее...

Добавить статью

Приглашаем вас добавить статью и стать нашим автором

Поделитесь с друзьями

Статистика

©  Интернет-журнал «Серый Волк» 2010-2016

Перепечатка материалов приветствуется при обязательном указании имени автора и активной,
индексируемой гиперссылки на страницу материала или на главную страницу журнала.