Музыка сияний

Пять  хребтовых  вершин  музыки, пять — осиянных  суммами  золотых  лучей — гор: Бах, Моцарт, Бетховен, Шопен, Чайковский… От  Баха — последующие  чуть  пониже, неочевидно  пониже, ибо  не  несут  его  всеобщности, его  библейской  ветхости, его  корневого  звучания… Сколь  крупный  Малер — суммарный, вбирающий  и  синтезирующий  столько  тем, алхимик  симфонии — но  сопоставимо  ли  сделанное  им  с  Баховским  тотальным  небом?

Макропещеры  соборов, тонкие  и  сложные  соплетения  звуковых  шедевров  Баха, музыка  небесных  полей, и  наливающихся  ягод  духа; мерцает  старинное  серебро  германской  жизни, посверкивают  талеры, улицы  ведут  в  никуда — в  бытовые  ловушки  домов, и — музыка; музыка — сама  как  собор, чьи  стены  переливаются  полупрозрачно, но  этот  собор  не  для  глаз, для  души. Всеми  голосами  земли  и  многими  неба  звучащий  Моцарт — вот  волшебный  остров  музыки, мистическое  пристанище  духа. Взрывающийся Бетховен; и — Бетховен  начала  Лунной  сонаты — на  тончайших  нитях  спущенного  с  небес; и — Бетховенское  разнообразие  мощи — от  горного  камнепада  до  запредельных  битв. Рощи  Шопена  шумят, озёра  его  мерцают  нежно  и  глубоко, фольварки  влекут, чудо  сулят  прелюды.  Сиреневые  сумерки  Чайковского, и  свет  его — особый  свет, русский, пронизанный  кодовой  светописью  нации.

Выше  них  невозможно. И, тем  не  менее, опыт  и  знания  людские  передаются  только  через  слово, и  только  посредством  слова  мы  можем  удержать  бесконечную, столь  быстро  от  нас  уходящую  жизнь.

Александр Балтин