Нелепый завиток истории

Щербицкий  вставляет  кассету  в  видеомагнитофон — почти недоступный  для  советских  граждан, и — возбуждённо, с  выпученными  глазами — говорит: Нет, ты  послушай, Костя, что  этот  хлопчик  буровит! И  где  не  пойму…

Свистя, захлёбываясь  дыханьем  Черненко  глядит  на  экран, с  которого  Горбачёв  вещает  о  непонятном — кощунственно, уверенно, нагло.

— Это  хто  вообще, Володь? — спрашивает  Черненко.

— Да  Мишка  Горбачёв!

— А  что  он  несёт? Какая  перестройка? Какое  ускорение? Вызвать  его  да  поспрошать…

И  вот  Горбачёв — молодой, верноподданный — на  красном  ковре  стоя, глядит  кассету  с  собственным  нелепым — при  советской  незыблемости — выступлением. Он  таращит  глаза, он  пожимает  плечами, он  не  знает, кто  и  как  слетал  в  будущее  и  записал  его  выступление — ибо  будущего — такого — уже  нет, ибо  вышибут  его  из  партии, ибо…

Александр Балтин