Василёк и Водяной (сказка)

        
         оставить комментарий

1

Не  каждый  мальчишка  может  похвастаться  знакомством с домашним Водяным. Василёк – может.

Он собственно не Василёк, а Василий, но  больно  не  нравилось  это  имя  и  ему, и  его  маме.

Но  отец  настоял – он вообще всегда настаивал на своём.

Строго, как врач, говорил он некогда маме, а она, (спустя сколько-то лет) рассказала  об этом Василию, который уже был Васильком:

-Василий – значит царственный. Время сейчас жёсткое, недоброе, так пусть это имя поможет ему быть успешным.

И они – Василий и его мама – договорились, что для отца он будет Василием, а для себя самого и мамы – Васильком.

Но всё это теперь не столь интересно Васильку. Интересен ему – Водяной. Его знакомый домашний – весёлый и лукавый – Водяной, живущий в кранах, в  размёте душевых струй, в наполняющей ванну воде, живущий в тысяче различных капель и чудесных струек, и, разумеется, невидимый для других.

Дело было так – однажды, вернувшись из школы, где особенно ни с кем не дружилось – пообедав и сделав уроки, Василёк – в полном одиночестве – сидел и мечтал:

Вот бы такого друга, которого ни у кого не было! Такого, чтобы другие его и видеть не могли – и с которым весело б было, и секреты бы ему доверить любые…

Одиночество – сколь бы полным оно ни было – всегда имеет своего гномика – собственно вокруг него оно и существует; гномик, конечно, незрим, но слышит и видит человека, пребывающего в его силовом поле, и иногда помогает ему. Но только, если человек такой, что ему стоит помогать.

 И вот, именно такой гномик подсказал Васильку пойти на кухню, поставить чайник, хотя  мальчишке и не особенно хотелось чаю. Но гномик обладает чудесной властью – и человек подчиняется ей, даже не зная, зачем ему это нужно.

Итак, Василёк пошёл на кухню, и уже было взял красный, бокастый чайник за чёрную, гнутую ручку, когда заметил у крана – у гнутой шеи его, именуемой забавно – гусёк – некое шевеленье. Мальчик не поверил сперва – он точно знал, что в квартире один, а никаких маленьких животных, какие бы могли убежать и устроиться у крана, у него не было; но пригляделся – и увидел человечка, сидевшего возле крана с красной крышечкой. Человечек был прозрачно синим, и невозможно было сказать – одет ли он, или маленькое тельце издаёт нежное, синеватое сиянье; он сидел – как уже было сказано – возле крана, и болтал ножками – не то обутыми в некое подобие туфелек-ласт, не то тоже светившимися синевато.

-Удивлён? – спросил человечек, глянув на Василька, причём глаза его вспыхнули лукавыми искорками.

-Ага, - ответил Василёк, забыв про чайник – который он, кстати сказать, даже и не поднял со столешницы.

-Ещё б, - сказал человечек довольно. – Не каждый может увидеть настоящего домашнего Водяного.

-А ты Водяной? – с замиранием сердца спросил Василёк, ещё до конца не веря, что это реальность.

-А то! – бодренько отозвался человечек.

Василёк протянул – робко и неуверенно – палец: уж очень хотелось коснуться человечка, но тот, подняв ручку, помахал ею в воздухе.

-Погоди, - молвил он. – Сейчас я спущусь, сделаюсь побольше, и тогда мы сможем познакомиться, как следует.

-А мне что делать? – не очень к месту спросил Василёк.

-Ничего, - ответил Водяной. – Отойди чуть от раковины.

Василёк отошёл, не сводя глаз с человечка, а тот – ловко, как по зимней снежной горке съехал по белому боку раковину, причём лёгкий след – чем-то напомнивший след улитки – секунду померцал, и пропал, и возле самого стока, куда вечно забивается мелкая чепуха, человечек завернулся прозрачным винтом, вытягиваясь  вверх, и слегка брызгаясь.

Василёк отскочил, хотя совсем не боялся воды, и вот рядом с ним возник Водяной – чуть меньше мальчишки ростом.

Он был в синем костюмчике с нежными зеленоватыми разводами, крепенький, как боровичок, с забавной – впрочем, такого же цвета, как и у людей, рожицей, и очень лукавыми, синими, конечно, глазками.

-Вот, - сказал Водяной, протягивая ручку, которую хотелось назвать лапкой. – Ты, я знаю, Василёк, а я, как уже было сказано – Водяной.

Они обменялись рукопожатием. При чём у водяного ладошка, как и ожидалась, оказалось влажной, что было вовсе не противно, а приятно, и чуть щекотно.

-Ты вот об улитке подумал – когда след за мной на раковине увидел, да? – спросил Водяной.

-Да. – Ответил Василёк удивлённо. – А откуда ты знаешь? Ты умеешь читать мысли?

-Мысли я умею читать иногда – когда они касаются воды, и разных существ, связанных с нею. Но вообще мысли обитателей квартир читать совсем не сложно – они простенькие очень и совсем одинаковые. Но дело не в этом. Я просто знаю, что когда я маленький, и съезжаю по раковине, то остаётся коротко светящийся след.

-А я никак не мог понять, - сказал Василёк – ты одет, или это такое вокруг тебя свеченье?

-Я могу и так и так, - ответил Водяной. – Когда я маленький, я свечусь, а когда увеличиваюсь, на мне появляется эта водяная одежда.

-Почему водяная?

-Потому что я Водяной. Но если ты будешь бесконечно прерывать меня мы никогда не дойдём до улитки.

-А мы должны дойти до неё?

-Конечно. Ибо все улитки, которых ты встречал до этого – вовсе не улитки, а так – мелочь, чепуха пузатая.

Василёк стал вспоминать разных улиток, которых ему доводилось видать – на даче, ползущих по листьям, в прудах, в аквариумах знакомых…

-И не вспоминай, - прервал его Водяной, и Василёк вспомнил, что тот легко читает мысли, связанные с водными существами. – Всё это – не улитки. Вернее – не настоящие улитки.

-А какие настоящие? – полюбопытствовал мальчик.

-Настоящая улитка, - и Водяной поднял назидательно палец, - та, что имеет домик, в какой могут зайти её друзья.

-Ух ты, - восхитился Василёк. Он никогда не слышал, что улитки бывают настоящими и ненастоящими.

-И тебя – поскольку ты в меня веришь, - и лукавые искорки полетели – вернее, поплыли по воздуху, поскольку водяной посмотрел на мальчишку, - я возьму в гости к одной из настоящих улиток.

-Правда? – обрадовался мальчишка.

-Конечно, правда. А иначе зачем я здесь?

-И как же  поедем к этой настоящей улитке?

-На водном транспорте, конечно, - важно произнёс Водяной. – К настоящей улитке иначе никак не добраться.

-А где мы возьмём такой!

-Ох, какой любопытный мальчишка! Впрочем, конечно, другой бы меня не увидел. – Тут Водяной коснулся чайника. – Транспортом будет он – ведь мы познакомились с тобой, благодаря ему.

 И тут из носа чайника вырвался пар, хотя он стоял всего лишь на столешнице, а не на плите. Пар разлетелся тысячей загадочных брызг, окутал чайник, и он стал меняться на глазах – бока его разошлись в стороны, нос вытянулся вперёд, недра раскрылись и внутри, оказалось, есть уютные – синенькие, конечно,- сиденьица.

Кухня тоже слегка увеличилась, и чайник – размером с маленькую лодку – пробасил:

-Ну, поплыли?

-Вот здорово! – восхитился Василёк. – У нас будет говорящая лодка.

-Я не лодка! – обиженно пробасил чайник. – Я чайник, временно ставший лодкой.

-Прыгай! – скомандовал Водяной.

И они прыгнули одновременно.

-Какие мягкие сиденья, - Василёк ещё несколько раз – осторожно и аккуратно – подпрыгнул на синеньких подушка.

-А то, - сказал Водяной, махнув ручкой.

И тотчас кран – такой обычный, скучный кран – вытянулся, как хобот слона, раскрылся, как ворота, и зазвучала тихая музыка синевато-серой, похожей на речную воды.

Вода качнулась – чайник, временно ставший лодкой, легко взлетел, и сразу же приводнился, мерно покачиваясь, постоял минуту-другую, и поплыл – сам собою, легко и свободно.

-А далеко ли плыть до настоящей улитки? – спросил Василёк нового знакомого.

-Это зависит от самой улитки. Они бывают двух видов – совсем настоящие и настоящие понарошку. Те, какие понарошку, только делают вид, что они настоящие, они совсем неинтересны, но настоящие… о, это чудесные улитки…

-Так к какой же мы плывём? – слегка запутался Василёк

-К самой что ни на есть настоящей! – гордо молвил Водяной. - Разве повёз бы я тебя к другой?

Берега вокруг текли и переливались многокрасочно. Длинные лианы тянули свои зеленоватые руки к геометрическим плодам, росшим на деревьях, чьи странные формы не могли не повеселить. Василёк глядел, как один подвижный треугольник, оторвавшись от ветки, покачнувшейся слегка, увернулся от лапки лианы, и проскользнув в толстое тело круга, растворился в пространстве.

-Ну и ну!

Водяной коротко усмехнулся.

-Тебя больше не интересует далеко ли до настоящей улитки?

-Интересует, конечно, - откликнулся Василёк. – Но тут вообще столько всего интересного!

-Так вот – настоящие улитки живут везде. – Авторитетно сказал Водяной.

-То есть? – переспросил Василёк, наблюдая за манипуляциями ромба – он стремился нанизаться на красную светящуюся пирамиду, что никак – ну совсем никак- не удавалось.

-То есть, мы можем приплыть в любой момент. Или отодвинуть этот момент.

-А разве момент можно отодвинуть?

-Вообще это зависит от самого момента. Бывают, конечно, особо упрямые. Но наш – покладистый. И мы его легко отодвинем. Итак, если тебе надоело плыть – то мы уже приплыли.

-А мне не надоело, - сказал Василёк.

-Тогда поплаваем ещё немножко.

-А нельзя ли заманить какую-нибудь из фигурок к нам в лодку?

-Попрошу не забывать, - басовито напомнил чайник, - что я чайник, временно ставший лодкой.

-Конечно, конечно, извини, - быстро сказал Василёк.

-Можно. – Ответил Водяной. – Вон тот квадрат, по-моему вполне подходит на роль гостя прогулки.

-А бывают такие гости?

-Бывают. Гости бывают всякие. – И Водяной обратился к шустрому квадрату, перепрыгнувшему только что катившееся куда-то кольцо.

-Уважаемый квадрат, не угодно ли?..

-Угодно, - прервал его нагловатый квадрат, сделал длинный прыжок и оказался между Водяным и Васильком.

-Всем привет, - крикнул он, одной из сторон своих снимая шляпу, которую раньше не было видно. – Я квадрат, что понятно, а вы?

Друзья представились.

-А плывём мы, - сказал Василёк, - на чайнике, временно ставшим лодкой.

Чайник басовито погудел.

-А куда плывёте? – спросил квадрат.

-Мы плывём к настоящей улитке, - с гордостью сказал Василёк, помня, что немногие знают настоящим улиток.

-О-о-о! – протянул квадрат, и подбросил вверх свою шляпу. Та взмахнула крылышками и полетела за неуёмным кольцом. – Тогда стоит спеть!

И он затянул:

 

Мы  плывём, мы плывём, в гости мы плывём к улитке,

Никакой, никакой вовсе нету здесь ошибки –

Нету совершенно никакой.

Ждёт  ли нас? Нет не ждёт, никого вообще улитка,

Ничего, раз  добра, нету никакой ошибки,

Никакой, никакой

Вовсе нету здесь ошибки.

Тру-ля-ля, тру-ля-ля,

Тру-ля, тру-ля, тру-ля-ля…

 

При этих тру-ля-ля, квадрат поймал из воздуха шляпу, так никого и не догнавшую, дважды подкинул её, и окончательно отпустил на волю.

-Не хотите ли с нами к улитке, уважаемый квадрат? – спросил Водяной, несколько церемонно.

-Нет, благодарю, - ответил тот. - Я был у неё вчера. И к тому же мне надо решить проблему с треугольником. Он сильно зазнаётся – будто забыл, что у него только три стороны, а у меня – четыре. К тому же, надо догнать кольцо.

-Тогда, мы приплыли. – Сказал Водяной.

-Прощайте, - весело крикнул квадрат. – Приятно было познакомиться.

Он выпрыгнул за борт, и, весело, брызгаясь, покатился по реке.

-Как же мы приплыли? – Спросил Василёк.

-А вот так, - ответил Водяной.

И – Василёк увидел: в тени дерева, чьи корни уходили прямо в воду, а крона упиралась в небо, цветасто составленное из разных геометрических фигур, находился домик, напоминавший раковину, и над овальным входом была надпись – Дом настоящей улитки.

Они сошли на берег, и трава прошелестела им приветствие.

-Траве необходимо ответить, - сказал Водяной. – Жаль, что мы не захватили для неё гостинец.

Чайник, издав довольно сложный гудок, быстренько свернулся, и принял свой изначальный вид.

-А это, - после того, как они поприветствовали траву, сказал Водяной, - гостинец для улитки.

И он подхватил – ловко и кругло – первоначальный чайник.

-Как? – растерялся Василёк. – А на чём же мы поплывём назад?

-Не беспокойся, - басовито ответил чайник, - чайники вроде меня – то есть настоящие чайники – умеют отбрасывать тень. Тень эта подождёт вас, и послужит вам лодкой.

И действительно – на траве обозначилась приятная серая тень, несколько продолговатая и уютная.

-Я подожду, - подтвердила она.

Водяной позвонил.

Улитка – напоминавшая уютную бабушку в чепчике, из которого мило поднимались мягкие рожки, и в сереньком платьице – плавно отворила дверь.

-А, это вы, - пропела она. – Заходите, заходите. Я почему-то так и подумала, что это вы.

-Мы привезли вам чайник, досточтимая настоящая улитка, - молвил Водяной, протягивая ей чайник.

-Чудесно, чудесно. – Голос у улитки был округлый и влажный. – Тем более, что вы уже плыли на нём, и значит опыт его обогатился. А чайники с обогащённым опытом всегда интереснее просто чайников. Ну, прошу.

И они проследовали в единственную – тоже округлую, но совершенно не влажную – комнату настоящей улитки. Стол был, естественно, зелен, и стульев вокруг него – точно три. Под балахоном из чего-то зеленого, слегка качавшегося располагалась постель, а мебель – низенькая, коричневая – комоды, шкафы и проч. – стояла, как ей и полагается, вдоль стен.

Чайник поставили на тумбочку, и он закипел сам, бодро выбросив струйку пара.

Тут же – весёлым рядком вылетели из комода чашки, ложки, сахарница – и разместились на столе аккуратно, как полагается. А варенье улитка достала сама.

-Варенье требует особого отношенья, - пояснила она. – Никуда не годится, если оно обидится. Обиженное варенье становится горьким, и вообще – может уйти из дома.

-Как же оно уйдёт? У него же нет ножек… - усомнился Василёк.

-Это совершенно неважно, - пояснила Улитка. – У обиженного варенья вполне могут вырасти лапки, и оно пойдёт искать себе другого хозяина.

Улитка предложила садиться. Взлетевший чайник наполнил чашки, причём из носика его лился самый настоящий, карминно-крепкий чай, а  вовсе не кипяток; и они расселись, раскладывая по розеточкам – те проступили на столешнице сами, без напоминанья – варенья.

-Думаю, - сказал Водяной. – Нашему другу будет интересно узнать, из чего оно.

-О, это особое, улитковое варенье, - с гордостью произнесла улитка. – Его рецепт перешёл ко мне от бабушки, а той… Уже сложно сказать от кого. И главная его особенность заключается в том, что никто не знает, из чего оно.

-Как же так? – растерялся Василёк.

-Очень просто. Вы ставите пустую банку в комод и очень просите варенье – тут главное не просто попросить, а очень попросить – чтобы оно поселилось в нём. В зависимости от силы просьбы, оно появляется или на другой день, или через месяц…

-Или вообще никогда, - закончил Водяной. – Я слышал про это улитковое варенье. Но главное – у него такой вкус, какой тебе хочется.

-Правда? – обрадовался Василёк, скорее зачерпывая ложечкой массу. – О, - довольно зажмурился он, - клубника.

-А у меня, - деликатно пробуя, сказал Водяной, - вода.

-Как вода? – не понял Василёк.

-Ну, я же не питаюсь ничем, кроме воды, - пояснил Водяной. – Только в качестве варенья – у меня особенно густая вода.

-А что у вас? – вежливо поинтересовался Василёк у улитки.

Улитка зажмурилась, точно прислушиваясь к ощущеньям.

-Никак не привыкну к его свойствам, - призналась она. – Иногда оно напоминает по вкусу цветы кувшинки, иногда становится совсем безвкусным. Сейчас…пожалуй, оно походит на вкус треугольника.

-А разве треугольники едят? – удивился Василёк.

-Да, но только треугольники. Ни в коем случае нельзя есть ромбы, квадраты и прочие фигуры, а треугольники весьма легки и приятны на вкус.

-А с нами плыл один квадрат – весёлый такой, у него была шляпа и он пел песенку, - сообщил Василёк.

-Я знаю этот квадрат, - сказала улитка. – Он, бывает, заходит ко мне в гости. Иногда рассказывает забавные истории. Правда, в последнее время зациклился на кольце, которое он должен почему-то догнать. Втемяшилось ему в голову…

-Разве у него есть голова?

-Не знаю, - честно призналась улитка. – Но думает же он чем-то, когда распевает песенки.

-Дорогая улитка, - сказал Водяной, прихлёбывая чай, - многие существа способны думать желудком, ногами, или другими частями тела. Так, что я не стал бы утверждать, что у квадрата есть голова.

-С другой стороны, - задумчиво произнёс Василёк – я никогда не встречал квадратов с ногами, или желудком.

-Бывают невидимые желудки, - авторитетно пояснила улитка. – У треугольника он, например, может помещаться в самом его центре. Но ноги ему действительно ни к чему – он и без них шустро двигается.

-А вот мне интересно, уважаемая улитка, - произнёс Василёк, - как же вы раньше пили чай, если у вас не было чайника.

-О, это совсем не сложно, - пояснила улитка. – Во-первых, у меня было несколько чайников – поочерёдно, не сразу. Но все они обиделись – чайники вообще обидчивый народец, и ушли. У обиженных чайников, как и у обиженного варенья, тотчас отрастают ножки. Они думали, что лишат меня возможности пить чай. Но – не тут-то были! Мои друзья – водяные лилии и кувшинки, которые столь добры, что позволяют мне иногда полакомиться своими частями, охотно производили чай для меня. Они умеют выращивать его – прямо горячий, карминно-красный – в недрах своих цветков, и щедро делятся с друзьями.

-Хотел бы я попробовать такой чай, - мечтательно протянул Василёк.

-Увы, - отозвалась улитка. – Этот чай – только для настоящих улиток.

-Вот видишь, - обратился Водяной к Васильку, - как мы угадали с нашим подарком.

-Да, - молвила улитка, - нет ничего важнее, чем угадать с подарком. Но, друзья мои, - спросила она, - мне любопытно, куда вы плыли вообще? Был ли у вас маршрут?

-Нет, никакого, - честно признался Василёк.

-Ну как же, - заметил Водяной. – Маршрут, конечно, был, просто ты его не заметил. Маршрут – уплыть от одиночества, гномик которого может дать замечательные подсказки.

-А, этот гномик известен мне, - воскликнула улитка. – Он иногда заходит, рассказывает всякие истории.

-Значит, вы видели его? – спросил Василёк.

-Нет, увы, его невозможно видеть. Да и слышать что он говорит, можно только в себе.

-Я слышу, - сказал Василёк. – Такое нежное что-то. Иногда, правда, очень скучное, сероватое…

-Главное – слышишь, это уже хорошо.

Чай закончился, и улитка спросила:

-Но куда же вы планировали отправиться, навестив меня?

Василёк пожал плечами.

-Куда? – переспросил Водяной. – О, это просто. Чудесная наша водная тропка сама приведёт куда-нибудь. Если, конечно, Василёк захочет плыть.

-Я? Я? Здорово! Только и мечтаю об этом.

-Тогда, - сказал Водяной, - отправимся, не будем тянуть. Спасибо за чай, дорогая улитка, и всего хорошего.

Улитка, двигаясь привычно-плавно, проводила их до дверей, и объяснила, что улитки – особенно настоящие – вообще не любят покидать своего домика.

Потом улитка стояла и смотрела, как Василёк и Водяной подошли  к  терпеливо ждавшей их тени чайника, и она стала расти, плавно стекая в воду, покачиваться, превращаясь в удобную лодку; и когда они устроились на подушках, Василёк помахал улитке рукой, а она в ответ прощально качнула рожками.

-Какая она милая, - сказал Василёк.

-Настоящие улитки все милые, - объяснил Водяной. – Они никогда не ворчат и всегда всех угощают чаем. Если у них, конечно, есть чайники.

Серая вода переливалась синими, некрупными волнами, иногда вспыхивала майской зеленью, а то – отливала золотом августа, и Василёк поинтересовался, куда они на этот раз.

-Пожалуй, - задумчиво сказал Водяной, чуть увеличившись в размерах, - я познакомлю тебя с весёлыми креветками.

-А почему ты стал больше?

-Разве? – отозвался Водяной, принимая прошлое обличье. – Я и не заметил. С Водяными, когда они задумаются, такое случается – то они чуть вырастут, то уменьшатся.

-Только не уменьшайся, - попросил Василёк. – Если ты уменьшишься, а потом исчезнешь, то как же я попаду домой.

-О, за это не беспокойся, - твёрдо пообещал Водяной. – Бросить тебя я не могу. Потому что ты веришь в меня. А бросить того, кто в него верит – ни один Водяной никогда не решится. Таково наше правило.

-А есть ещё и другие?

-Есть, - ответил Водяной. – Но они – неинтересные.

-Вон, глянь, - тут же показал он на облачко брызг, двигавшееся довольно быстро. – Это же наш знакомый – квадрат.

И точно – быстро-быстро - как маленький пароходик – им навстречу мчался квадрат.

Когда поравнялись, он развернулся, и они поплыли рядом.

-Вам удалось догнать кольцо, уважаемый квадрат? - поинтересовался Василёк.

-Нет, - ответил квадрат, отфыркиваясь. – Всё время убегает куда-то.

-А зачем оно вам вообще?

-А я хочу спросить, - не замедляя хода, сказал квадрат, – как мне стать кольцом. Думаю, оно не хочет отвечать, вот и убегает постоянно.

-А зачем?

-Зачем убегает? Ну я же сказал, чтобы не отвечать.

-Нет, зачем вам становиться кольцом?

-А мне надоело быть квадратом. Представляешь, какая тоска – всё время квадрат, да квадрат. Даже песенки не помогают. Думаю, поискать его за домиком улитки – это вредное, как повидло, кольцо.

-Разве повидло бывает вредным?

-Повидло-то? Конечно. Вот варенье – никогда.

-Ладно, поплыву. – И квадрат развернулся на ходу. – Пока.

Вода вспенилась, он пропал на миг, но тут же вынырнул, и быстро-быстро, как маленький пароходик, помчался…вернее, поплыл…

-Итак, креветки, - сказал Водяной, зачерпнувши воды и плеснув ею себе в лицо. Капельки прошли сквозь кожу, и на секунду лицо Водяного сделалось румяным от счастья. – Как ты понимаешь, креветки очень не любят, когда их едят. Особенно, если это весёлые, жизнелюбивые креветки. Поэтому, в отличие от настоящих улиток, которые живут везде, креветки прячутся. Опять же весёлым креветкам тягостно одиночество, даже если они распевают внутри него, шевеля усиками. Именно поэтому, живут они в основном парами – пара тут, пара там. Иногда можно просмотреть глаза, выискивая их – по всем признакам, тут должны быть креветки – а их почему-то нет. Но мы найдём. Не переживай.

-Найдёте, конечно, - промолвила лодка, которая раньше была тенью чайника. – Тем более, что одна пара живёт вон там.

-Где? – спросил Водяной. – Ты не могла бы сказать точнее.

-Там – это означает там. А не здесь, и не тут.

-Ну, хотя бы рукой покажи.

-Я показала бы, - несколько обиженно сказала лодка. – Но у меня нет руки. А там - это значит приплыли.

И она остановилась посередине водной тропы, покачиваясь недовольно.

-Ну вот, стали, - разочарованно протянул Василёк.

-Стали потому, что надо, - сказала лодка. – Прислушайтесь.

Друзья прислушались.

И услышали:

 

 

Мы весёлые креветки,

Наши усики, как ветки,

Ими  шевелим всегда,

Чтоб не смыла нас вода.

Мы креветки, мы креветки,

Нам не нравятся объедки –

Только чистая вода

Наша милая среда.

Мы весёлые креветки,

Хоть отчасти привередки –

В  грязной не живём воде.

И не верим ерунде.

 

-Распевают. – Сказал Водяной. – Значит они тут.

-Ещё бы, - отозвалась лодка. – Если есть песня, значит, будут и креветки. Не бывает же песня без креветки.

-Уважаемые креветки, - обратился Водяной прямо к воде. – Не могли бы вы показаться. Я бы хотел вас познакомить со своим другом. Он очень милый и воспитанный мальчик.

-Не-а, - послышалось из-под воды. – Лучше прыгайте сюда, к нам.

-Как же мы прыгнем к вам? – удивился Водяной. – Василёк же не сможет дышать под водою.

-Вот ерунда. Почему это? Надо просто представить, что вода – это воздух. Ну, давайте, прыгайте.

И друзья прыгнули.

Василёк усиленно представлял, что вода – это воздух. И – получилось. Дышалось легко и славно, как на природе, за городом.

Спустились к креветкам быстро. Те, как на креслах, сидели в углубления больших коряг.

-Тут есть ещё несколько углублений, - сказала одна из креветок: покрупнее. – Вы можете присесть.

Друзья присели.

-Вот и славно, - сказала  одна  из  креветок. – Мы  бы  вас  чем-нибудь  угостили, но  у  нас  тут  и  у  самих  ничего  нет.

-Чем  же вы питаетесь? – полюбопытствовал Василёк.

-Той  же  водой, - ответила  креветка.

Нагнувшись  к  Водяному, Василёк  спросил того - тихо, чтоб не услышали креветки – Нужны бы узнать, как их зовут.

Водяной согласно кивнул.

-Уважаемые креветки, - сказал он. – Вот мой друг интересуется, как вас зовут. Согласитесь очень неудобно всё время называть вас – креветки. Не говоря уже, что это было бы невежливо.

-А нас так и зовут – креветки, - ответила одна.

-И так вы обращаетесь друг к другу?

-Ну да, - молвила та же. – Нас тут только две, так что не перепутаете.

-А что вы делаете целыми днями?

-Сидим в креслицах. – Весело отвечала вторая креветка. – И горланим наши песенки.

-И много их у вас?

-Порядочно. Но главное, что это порядочные песенки. Например – вот эта.

И они заголосили:

 

Преста-вреста-преста-та,

Под водою красота,

ни тебе ужасных

Хищных птиц опасных.

Ни жуков грозящих,

Ни забот манящих.

В общем – преста-вреста-та,

Под водою красота.

 

-Упс! – закончила уже одна из них.

-А что – Упс – нельзя петь вдвоём? - спросил Василёк.

-Нет, конечно, - ответила креветка, но не та, что пропела Упс. – Вдвоём Упс петь нельзя. Он может оскорбиться за раздвоенность, превратиться в кого-нибудь, и уплыть.

-Или уйти, - предположил Водяной.

-Нет, - сказал креветка. – Под водою ходить нельзя, только плавать.

-Так или иначе, - подытожила другая креветка. – Но Упс вдвоём не поётся. В этом его особенность.

-А ведь, - лукаво улыбнулся Водяной, - вы были неправы, говоря, что нечем нас угостить. Вы угостили нас песенкой.

-Ну, если вам понравилось – чудесно. – Произнесли креветки хором.

И одна – верно она была любопытней – спросила –

И как вам песенка на вкус.

-Славный вкус. – Ответил Василёк. – Напоминает варёную креветку.

Он тут же спохватился, хлопнул себя по лбу – оказалось в воде это сделать вовсе не сложно,  - и извинился, говоря, что не это имел в виду.

-А мы не обиделись, - сказала одна из креветок. – Мы очень умные креветки, и знаем, что обида разъедает душу. Душа становится губчатая, по фактуре напоминающая изношенное лёгкое - а зачем нужна такая? К тому же часто мы поём сюжетные песенки, а те, кто поют сюжетные песенки – никогда не обижаются.

-Это какие, например? – поинтересовался Водяной.

-Ну, хотя бы эту, - ответили креветки хором, точно готовясь и запели:

 

Дикотаса-бур-бур…

Дермалиновый тужур

В  гости к букре поспешает,

Нежно ушками моргает.

Букря маленькая ждёт,

 И готовит вкусный йод.

Йод приправит повиликой,

Сушкой, золотой клубникой –

Будет вкусно им вдвоём.

Мы же песенку поём.

Дикотаса бур-бур…

Жил подводный дикий щур –

Щурился на всё на свете

И его боялись дети.

Ох, недобрый этот щур

Дикотаса-бур-бур…

Съест такого щура щука –

Будет всем другим наука –

Не гляди на свет вокруг

С прищуром недобрым, друг…

 

-Хорошая песенка, - сказал Василёк. – Но у меня есть замечание.

-А мы всегда готовы выслушать замечанья. – Заметила одна из креветок. – Порой они помогают.

-Вот вы поёте – будет всем другим наука, а потом – идёт слово друг. К кому же вы обращаетесь: ко всем, или к вашему другу.

-О, это совершенно не важно, - ответила одна из креветок. – Главное обратиться хоть к кому. К тому же друг может рассказать другим друзьям, и те разнесут нашу песенку по всему свету. И все будут знать, что с прищуром не стоит глядеть вообще. Конечно, если этот прищур недобрый.

-А если добрый? – спросил Василёк.

-Тогда сколько угодно.

Лиловая тень проскользнула рядом.

-Знаете, - сказал Василёк, - мне, кажется, мимо нас проплыл добрый прищур.

-Конечно, - ответила креветка. – Он часто тут плавает.

-Но вот что мне интересно, - Василёк поглядел вокруг. – Мы уже довольно давно у вас гостим, а ни одна рыба не проплыла мимо. Как так может быть?

-Очень просто, - отвечала креветка. – Это наш, креветочный уголок, и рыбы тут не плавают. Бывает, впрочем, иногда. Вот хотя бы сом. Он старый, большой и мудрый, и никогда не попадает в неприятные ситуации. Вот, кстати, и он…

И точно – из лёгкой дымки воды появилась большая – усатая и лобастая – голова.

-Здравствуйте, - молвила рыба. – Кажется, вы говорили обо мне?

-Да, если вы сом, - ответил Водяной.

-Конечно. – Ответил сом с достоинством. – Неужели вы – Водяной – не отличите сома от не-сома?

-Я отличу, конечно, - сказал Водяной. – А вот мой друг, Василёк, может и спутать. – И он кивнул на Василька.

-Правда? – поинтересовался сом, поворачивая большую голову в его сторону? – Тогда запомни дружочек – сом отличается от не-сома, как я от не-я.

-А чем отличается я от не-я? – спросил Василёк, любуясь плавными очертаньями большой рыбы.

-Я делает только хорошее, - объяснил сом. – А не-я вечно подбивает его сделать гадость какую-нибудь – соврать там, или испортить  что-нибудь…

-А-а-а, - протянул Василёк, думая, что тут, под водой всё также, как дома, на суше…

-А мы, - сказал он неожиданно для себя, - были в гостях у улитки. У настоящей улитки, - добавил он, спохватившись.

-Это дело, - сказал сом. – Я порой тоже навещаю её.

-Интересно, интересно, - сказал Василёк. – И как же это происходит?

-Очень просто, - ответил сом. – Я подплываю к берегу, высовываю голову, и улитка наливает мне чаю. Мы пьём чай и беседуем.

-А знаете, - сказал Водяной, - мы тоже пили чай и беседовали.

-Естественно, - молвил сом. – А как же ещё может быть?

-А мне вот интересно, - спросил Василёк, - как же вы можете дышать вне воды?

-Очень просто. Ты же ведь дышишь под водой.

И правда, подумалось Васильку.

Тень пала на них – серая и серебристая одновременно.

-О, - протянул Водяной. – Это наша лодка напоминает, что пора бы и честь знать, как говорится…

Креветки полюбопытствовали, кем была их лодка до того, как стала лодкой.

-Тенью чайника, - сообщил им Василёк.

-Тогда не удивительно, что она отбрасывает тень, - резюмировала одна из креветок.

Стали прощаться.

Сом заявил, что был бы рад видеть их вновь, и даже ради этого лишний раз готов навестить улитку – хотя вообще-то боится быть надоедливым. Креветки тоже приглашали, обещая к следующему их визиту сочинить много новых песенок.

Друзья благодарили, Водяной даже выглядел растроганным.

Они, напрощавшись, оттолкнулись от кресел, и точно взмыли вверх.

Лодка - предупредительно – слегка наклонилась, но осторожно, так, чтобы не зачерпнуть воды, и приняла их на борт, вернее – на подушки.

Что удивительно – друзья были абсолютно сухими.

-А ничего удивительного нет, - констатировал Водяной. – Когда выходишь от друзей – от настоящих друзей – с тобой ничего плохого не может случиться. А быть мокрым – плохо.

-Ты же Водяной, - удивился Василёк. – Разве для тебя быть мокрым плохо?

-Плохо это для тебя, - пояснил Водяной. – А раз мы друзья, что плохо для тебя – то плохо и для меня.

Лодка тихо плыла вперёд.

Внезапно она сказала:

-Извините меня, но…

-Что такое? – забеспокоился Василёк.

-К сожаленью, мне пора возвращаться в состояние тени.

-А как же…

-Не беспокойся, дружок. – Произнёс Водяной. – Конечно, конечно, милая тень, мне понятно ваше желание. Трудно долго быть не самим собой. О нас не беспокойтесь – мы отправимся к старому джинну, и он доставит нас домой. Не думаю, чтобы он отказал в этом.

Лодка подплыла к берегу, чуть накренила нос, и друзья вышли, легко и спокойно, не замочив ног. Серые языки воды нежно наплывали на берег, и в них резвились крошечные пузырьки.

-Вот, кто нам нужен, - сказал Водяной.

-Не понял, - произнёс Василёк.

-Пузырьки, - пояснил Водяной.

Он помахал  ладошкой, и несколько маленьких, перламутровых шариков выскочило из воды. Все они легли на ладошку Водяного, и он, ласково дунув на них, спрятал в карман.

Лодка стала таять на глазах, уменьшаться… и вот серая тень легла на синюю воду, тень, имеющая очертания чайника, и из неё послышалось – Прощайте, друзья, прощайте, рада была познакомиться с вами, и оказать вам эту пустяшную услугу.

-Прощай, лодка, - сказал василёк.

-Прощай, милая лодка, - сказал Водяной уплывающей тени, и обращаясь к Васильку, пояснил – Нужно было добавить к слову «лодка» что-нибудь ласковое. Запомни, дружок, всем и всегда надо говорить нечто ласковое.

-Даже тем, кто недружелюбен к тебе?

-Им особенно. Они изменятся тогда, ибо их недружелюбие растворится в твоей ласке.

-А теперь идём, - сказал он. – Джинн заждался.

-Разве он ждёт нас? Он даже не знает, что мы к нему идём.

-О, мой дружок, джинны всегда знают всё. Этот особенно.

-Почему?

-Потому, что он очень стар, и у него нет больше сил любить себя. Только других.

Они прошли по золотистому песку, который перемигивался с ними, вступили в милое царство изумрудной травы, поприветствовали её, и, как и полагается, подошли к тёмной, старой, мхом покрытой лампе, лежавшей на земле.

-Тут, - спросил Василёк.

-Ага, - ответил Водяной. – Разве ты не знаешь, что джинны живут только в лампах.

-А вот и нет, - послышалось из воздуха. – Я теперь могу жить везде, ибо я очень стар и не имею никаких желаний.

-Это ты? – спросил Водяной.

-Конечно, - отвечал воздух. Небольшая часть его сгустилась, и джинн – в синенькой курточке, маленький – ростом не больше куста – в забавных, надувающихся панталончиках, и, естественно, с белоснежной, серебряной бородой - возник перед ними.

-Здравствуйте, - поздоровался Василёк очень вежливо, ибо никогда ещё не видел джиннов и не знал, как держаться с ними. – А у меня к вам вопрос.

-Только один? – улыбнулся джинн, и с лысой головы его посыпались звёздочки – хотя был день…ну по-крайней мере светло. – Обычно у всех ко мне масса вопросов. Впрочем, я давно не общаюсь со всеми. Итак, что же ты хочешь спросить?

-А вот вы сказали, что не имеете никаких желаний. Разве это хорошо?

-Конечно, мальчик. Желания питаются тобой, а не ты ими. Они такие мутные, сонные, и им всего вечно мало. А когда ты их отгонишь от себя, ты поймёшь, как ярко солнце и прозрачен воздух, и тогда у тебя останется одно только желание – помогать другим.

-Правда? – недоумевал Василёк.

-Неужели ты думаешь, что такой старый джинн, как я, будет тебя обманывать?

-Нет, просто…

-О, ты ведь всего только маленький мальчик, к тому же впервые путешествующий всерьёз… Ты ещё не можешь знать, что помогать другим – это единственная радость на свете. Но – я, надеюсь – ты узнаешь это со временем, узнаешь обязательно, ибо если тебе это не удастся…

-Ой, джинн, - прервал его Водяной, так, будто они были старыми приятелями, - не путай моего маленького друга.

-Почему же только твоего? – удивился джинн. – Нашего.

-Ладно, если Василёк не против – нашего.

Он потеребил чуток свою прекрасную серебряную бороду, и сказал – Итак, вас надо отправить домой?

-Да, - молвил Водяной.

-Чудесно, - сказал джинн, ибо всё было чудесно – и солнышко, золотым кружком сиявшее высоко-высоко, и река, серо-синевато текущая так, будто была лишена теченья, и изумрудное царство травы, о котором стоило бы написать особо, и…

-А, мы забыли, - воскликнул Водяной. – Мы ж принесли тебе шарики.

-Да ладно, - сказал джинн. – Разве можно забыть нечто важное?

Водяной сунул руку в карман, вытащил оттуда несколько перламутровых шариков, и они заиграли, заискрились на солнце…

Он протянул их джинну, и тогда…

Каждый шарик был превращён в замечательную зверушку – пушистую ли, нежную, зубастую – но не страшно зубастую, а забавно,- с тонкими крылышками, или вьющимся хвостом. Зверушки эти – умевшие и летать, и бегать, и плавать – радостные – как будто нигде, никогда нет и не было бед – разбегались, или разлетались, или расплывались – кто, как хотел, благодаря джинна кто помахиваньем крыльев, кто причудливым зигзагом хвоста, кто словом, мерно тающим в воздухе.

-Теперь пора, - сказал джинн, когда все зверушки исчезли. – Вы готовы?

-Конечно, - ответил Водяной, беря за руку Василька.

Джинн возгласил –

Три-четыре,

Может встретимся ещё мы в этом мире –

 

И тотчас закружилось всё, завертелось. У Василька появилось чувство, что он летит и плывёт одновременно – чувство сладкое, как варенье настоящей улитки, и забавное, как пенье креветок, чувство, которое хотелось бы продлить, но оно закончилось, - закончилось сразу и резко, и появился двор – столь знакомый двор – старый, любимый.

Водяной стоял рядом, и держал Василька за руку.

-Значит, всё было на самом деле? – спросил мальчик.

-Конечно, - ответил водяной. – Ничего никогда не бывает понарошку.

Огорчился Василёк или обрадовался?

Кусок шланга, валявшийся около куста сирени, обратился в не страшную змею, и, плюнув – но не презрительно вовсе – водою – отполз, чтобы не мешать приятелям.

-О, а я и не знал, что он – змея. Он давно … лежит – Василёк хотел сказать «валяется» - тут.

-Конечно, он змея. Но не страшная – никого никогда не ужалит, и понимает толк в сказках.

-А бывает такие змеи?

-Бывают. Хотя и редко.       

Прощаться надо было, но не хотелось совсем, не хотелось.

-Не переживай, Василёк, - сказал Водяной. – Мы ещё встретимся.

-Точно? – спросил чуть расстроенный мальчишка, понимая, что о бывшем с ним никому нельзя рассказать – ни маме, ни папе.

-Обещаю! – улыбнулся Водяной.

Он стал уменьшаться, потом вдруг вырос, стал струистым, окутался аурой, сверкнувшей синевою, и – превратился в маленькую, перламутровую капельку. Василёк подставил ладонь, и капелька упала на неё, блеснула и испарилась.

А Василёк пошёл домой.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

  2

Василёк  сидел  у  окна, и учил таблицу умножения. Цифры глядели на него строго, и он подумал, что если предложить им поиграть, они – чего доброго – могут оскорбиться. Поэтому он прилежно запоминал их – вернее то, что с ними может произойти, если их умножать.

Свет, струившийся в окно, был золотистым и приятно-нежным.

-Не скучно? – раздалось сзади.

Василёк обернулся, и увидел Водяного. Тот был маленьким, сидел на диванном валике, и весело болтал ножками.

-Привет, - радостно воскликнул Василёк, вскакивая со стула.

-Привет, - весело отозвался Водяной. – Подожди, не кидайся ко мне, сейчас я увеличусь, и мы поздороваемся нормально.

Он поджал ножки, изогнулся причудливо, и, спрыгнув с валика, стал нормальным – ну, то есть почти с Василька.

Они пожали друг другу руки.

-А разве ты можешь появляться не из воды? – поинтересовался Василёк.

-Я могу появляться откуда угодно, - ответил Водяной. – К тому же, - добавил он, - вода дружит с воздухом, как мы с тобою.

Водяной подошёл к столу и глянул в учебник.

-А, таблица умноженья, - протянул он.

-Она такая строгая, - пожаловался Василёк. – Частично запоминается, а частично нет.

-Конечно, строгая, - сообщил Водяной. – Ведь ей же нельзя изменяться. А быть всё время одинаковой – скучища. Вот наша таблица умножения, для Водяных – та веселее гораздо.

-А есть и такая? – недоумённо спросил Василёк.

-Ага, - отозвался Водяной, сунул руку в карман и вытащил маленькую тетрадку.

Тетрадка тотчас раскрылась, и цифры запели мелодично…

 

Мы цифры милых Водяных,

Понятны мы для них одних.

Мы помогаем им в воде,

На суше и вообще везде.

Мы любим наших Водяных.

И нам не надобно других.

Другой – уже не Водяной,

Не понимает нас другой.

 

-А можно мне посмотреть? – спросил Василёк.

-Конечно, - ответил Водяной. – Только ты едва ли уследишь за ними.

И действительно – цифры в этой таблице перемигивались, менялись местами, надували крохотные воздушные шары, и плескались в маленьком бассейне.

-Надо ж, - восхитился Василёк, стараясь поймать взглядом шуструю пятёрку.

-Но-но, - сказала пятёрка, - я же не бабочка, чтоб меня ловить.

Она бодро плюхнулась в бассейн, подняв фонтанчик крохотных брызг.

-Какой интересный бассейн! – воскликнул Василёк. – И как это всё умещается в твоей тетрадке?

-Но это же специальная тетрадка Водяного, - сказал Водяной. – Она и рассчитана именно на умещенье многого.

-А чего конкретно?

-О, чего захочешь!

Тройка, покачивая дужками, выскочила из крохотной, бликующей воды, и сбросила маленькую медузу на круглую голову девятки. Та фыркнула в ответ, и отправила медузу дальше – по эстафете.

-Точно – по эстафете, - сказал Водяной. – Медузы любят эстафеты.

Шестёрка и восьмёрка плыли наперегонки.

-Ну, - предложил Водяной. – Не хочешь ли нырнуть в тетрадку Водяного?

-А можно? – недоумённо спросил Василёк.

-А почему нет? Что нам может помещать?

Он положил тетрадку на пол, и она, сверкнув синим, плоско приникла к шашечкам паркета. Картинки в ней замерцали как-то особенно ярко, и Водяной, взяв Василька за руку, спросил:

-Готов?

-Ага, - храбро отозвался тот.

-Тогда на счёт «три-четыре» прыгаем.

Василёк сосредоточился.

-Три-четыре, - произнёс Водяной.

И они прыгнули.

Лёгкая – будто весенняя синева – поплыла, покачиваясь, вокруг, то увеличиваясь, то уменьшаясь. Плавные медузы торжественно текли мимо, и цифры кидались в них крохотными шариками – перламутровыми и сиреневыми.

-А где они берут их? – спросил Василёк.

Он вспомнил, как дышал под водой, когда они посещали креветок, и сейчас, легко представив, что вода – это воздух, просто воспользовался предыдущим опытом.

-Они делают их из пузырьков, - ответил Водяной, отпустив руку приятеля, поскольку понял, что тот уже достаточно ориентируется в здешнем пространстве.

-А ты так умеешь? – поинтересовался Василёк.

-И ты тоже.

-Я? – удивился мальчик.

-Конечно. Просто пока не знаешь об этом.

-А когда узнаю?

-Уже узнал. Ну, лови пузырёк.

Как раз один, некрупный, проплывал мимо, и Василёк ловко схватил его.

-А теперь?

-Дунь на него, и всё.

Василёк дунул. Отливая сиреневым, пузырёк тотчас затвердел, и мальчик почувствовал, как в ладони лежит очень приятный, тёплый шарик – причём уже перламутровый.

-Спасибо, - издал тонкую благодарность тот.

-Не за что, - ответил Василёк. И всё-таки поинтересовался – А за что вы меня благодарите?

-Ну как… - ответил шарик, - мне же скучно всё время быть пузырьком. Хочется разнообразия. А сам я шариком стать не могу. Теперь кинь меня… хотя бы в ту медузу.

-А в тройку можно? – полюбопытствовал Василёк.

-Да хоть в девятку, - ответил шарик. – Главное кинуть.

И Василёк кинул.

Шарик, вычертив светящийся зигзаг, ловко залетел в полудужье тройки, она слегка обхватила его, и дальше уже они поплыли вместе.

-Вот так, - сказал Водяной. – Я же говорил, что ничего сложного в превращении пузырька в шарик нет.

Вода расступилась, разошлась, мерцая краями, и они плавно опустились на небольшую зелёную поляну. Тетрадка Водяного сложилась и спланировала к нему в карман.

Василёк потопал ногами, убеждаясь, что под ними самая натуральная, покрытая травою почва.

-Почва, - тихо сказал он. Но уже не удивлённо.

-Что ты говоришь, - переспросил Водяной, - почта?

-Да нет, - пояснил Василёк. – Я говорю – почва.

-Конечно, она всегда появляется, когда кончается вода.

-Но в данном случае вода вроде и не кончилась, - сказал Василёк, показывая на небольшой пруд.

-Да, мы воду прошли насквозь, но кончилась она в том смысле, в каком я убрал тетрадку в карман. А это, - Водяной кивнул головой в сторону пруда. – Начало новой воды.

Они подошли поближе к пруду. Он переливался жёлтыми и зелёными огнями.

-Так-так, - сказал водяной. – Огни жёлтые и зелёные – значит домик Тюни неподалёку.

-Чей домик?

-Тюни, - объяснил Водяной. И добавил – Пожалуй, стоит навестить её.

-А она не обидится? – неожиданно спросил Василёк, следуя рядом с Водяным. Они огибали пруд.

-Тюня-то? А на что ей обижаться?

-И вправду…

Лёгкие зигзаги обозначились в траве. Один двигался за другим, другой за третьим, и все вместе они образовывали весьма занятную колонну движущихся зигзагов.

-Надо ж, - сказал Василёк. – Я всегда считал, что зигзаг – это нечто, рисуемое ручкой или карандашом.

-Это особый вид зигзагов, - пояснил Водяной. – Движущиеся зигзаги. Они ползут только в известном им направлении. И никогда не взлетают, в отличие от овалов.

Чуть подальше из травы поднялись два крупных овала. Медленно и плавно поплыли они по воздуху, уменьшаясь в размерах, пока вовсе не исчезли. Зигзаги остановились и подняли остренькие мордочки.

-Бедные. - Пожалел Василёк. – Им тоже хочется летать.

-Нет-нет, - успокоил его Водяной. – Они вполне довольны своей – зигзаговой – участью.

-Да? – усомнился Василёк. – А можно их спросить об этом.

-Можно. Только они не ответят.

-Почему?

-Просто они не любят разговаривать. Их дело ползать. Но ты поверь мне, я знаю, они вполне довольны своей жизнью.

-А где же Тюня, - спросил Василёк, вспомнив цель их пути.

-Вот её домик, - сказал Водяной, указывая на длинную трубу, растущую прямо из земли. Вернее, из травы, ибо  трава была здесь повсюду.

Труба отливала стальной белизной, но белизной тёплой, ласковой, хотелось погладить глянцевитый бок.

-А именно это и нужно сделать, - молвил водяной, демонстрируя умение читать мысли, которые и вовсе не касаются водных существ. – Иначе мы не попадём к Тюне.

Василёк погладил бок трубы, и она довольно замурчала в ответ, как кошка.

-Вот видишь, - сказал Водяной. – Оказывается, Тюня ждёт нас.

В боку трубы образовалась вполне уютная дверь, а за нею показалась лесенка – небольшая, ведущая вниз.

Приятели спустились.

Тюня – сама похожая на небольшую трубу и вся покрытая нежной, коричневой шёрсткой – сидела в трубообразном кресле.

-Здравствуй, Тюня, - сказал Водяной.

-Привет, Водяной, - ответила Тюня. – Кто это с тобой?

-Это мой друг – Василёк, ответствовал Водяной, а Василёк сказал Тюне – Здравствуйте.

Он ещё не встречал ни одной Тюни, поэтому не знал, как к ней следует обращаться – на ты, или на вы.

-Присаживайтесь, - предложила Тюня.

Было в комнатке ещё несколько кресел, тоже довольно вытянутых, и приятели присели. Вообще комнатка была несколько вытянута вверх, какой и должна была быть, поскольку помещалась в недрах трубы, и вся мебель – то есть стол, два шкафа и кресла имели несколько трубообразный характер.

-Может быть, ты покажешь свою мордочку? – спросил Водяной.

Василёк поинтересовался тихо:

Почему ты не сказал лицо?

Из коричневой шёрстки проступила мордочка – милая и забавная, напоминавшая хомячковую.

-У Тюнь не бывает лица, - сказала Тюня. – У них мордочки.

-А много вас вообще – Тюнь? – спросил Василёк.

-Пока мне известна одна – я сама. Но раз я есть – то должны быть и другие.

-Но, если вы их никогда не видели, откуда же вы знаете, что у них не бывает лиц?

-Я сужу по себе, - здраво ответила Тюня. – То, что у меня есть, обозначается, как мордочка. Значит, если есть и другие Тюни – у них тоже будут не лица, а мордочки.

Тюня зажмурилась и чихнула.

-Будьте здоровы.

-А я всегда здорова, - сказала Тюня. И чихнула ещё раз.

-Почему же тогда вы чихаете.

-А я не чихаю, я издаю привычный Тюнин звук.

-Очень похоже на чиханье, - сказал Василёк.

-Возможно, - заметила Тюня, - в мире, из которого ты пришёл, это и называется чиханьем, а тут, у меня – это Тюнин звук. Ты же уже понял, что миры отличаются разным содержательным наполненьем.

-Чем ты занималась в последнее время, дорогая Тюня? – спросил Водяной.

-Тем же, чем и всегда, - ответила Тюня. – Сосредоточенно размышляла о мумриках.

-А кто это? – осторожно, чтобы не попасть впросак, спросил Василёк.

-Я и сама не знаю, - ответила Тюня. – Именно поэтому размышления о них требуют особой сосредоточенности.

-Но зачем размышлять о них? – не понял Василёк.

-Ну, во-первых, должна же я что-то делать. А во-вторых, именно потому, что я не знаю, кто такие мумрики, размышления мои носят абстрактный характер, то есть могут привести к интересным результатам.

Из шкафа раздался звук – глуховатый, поскрипывающий.

-По-моему, - предположил Василёк, - кто-то хочет выбраться на волю.

-И не в первый раз уже, - сказала Тюня. – Шкаф периодически издаёт этот звук, но никто не выходит.

-А нельзя ли открыть и посмотреть.

-Нельзя, - сказала Тюня и вздохнула.

-Почему?

-Но ты же видишь – Тюня трубообразная и пушистая,но у неё нет ни рук, ни ног. – Объяснил Водяной.

-Так давай мы с тобой, - предложил Василёк Водяному – откроем шкаф.

-Это мысль. А, Тюня? Ты не хочешь, чтобы мы открыли шкаф?

-Попробуйте. Может быть, там таится нечто интересное.

Василёк и Водяной подошли к шкафу. Это был довольно большой, тёмный предмет, и показалось, что сделан он из могучих древесных корней. Василёк взялся за левую ручку, а Водяной за правую.

-Ну, на счёт – три-четыре, - сказал Водяной.

И они распахнули створки.

Пушистая горка съехала вниз, и уютно устроилась на полу.

-Ах, я так и знала, - воскликнула Тюня. – Вот он – мымрик. Ну, наконец-то я вижу тебя.

Мымрик был желтоватого окраса, не крупнее маленькой собачки, и мордочка, подобная Тюниной, проступила у него на спине.

-Здравствуй, Тюня, - сказал он. – Вот мы и встретились. Я рад.

-А уж как я-то рада! – воскликнула Тюня.

-Видишь, Василёк, - сказал Водяной, - к чему приводят порой упорные размышления. Тот, о ком размышляешь, может появиться в реальности.

-Если это – Тюнина реальность, - сказал Василёк, закрывая свою створку шкафа.

А Водяной закрыл свою.

Мымрик приподнялся немного, встряхнулся, и быстро-быстро перебирая мохнатыми лапками, двинулся к Тюне.

-Уважаемая Тюня, - спросил Василёк. – А как же вы, если у вас нет рук и ног, двигаетесь.

-Тюням не положено двигаться, - ответила Тюня. – Им положено сидеть и размышлять.

Мымрик взобрался на Тюнино кресла, и она слегка подвинулась, освобождая ему местечко.

-Вот так. Вместе нам будет хорошо, - подытожила Тюня.

Мымрик засопел, и, показалось, задремал.

-Но… - снова – весьма осторожно полюбопытствовал Василёк, - чем же вы питаетесь?

-Я питаюсь воздухом, - ответила Тюня. – Воздухом, который просачивается сквозь мою трубу-домик. Поэтому, друзья мои, хоть я вам очень признательна за мымрика, я не могу угостить вас.

-И не надо, - сказал Василёк. – Один наш знакомый джинн говорит, что самое важное – помогать другим, а вовсе не угощаться. Так, что с нас довольно появления мымрика.

-Ах, какой умный джинн, - восхитилась Тюня. – Впрочем, так и должно быть. Джинны не бывают глупыми.

Водяной и Василёк одновременно поднялись с кресел.

-Дорогая, Тюня, - нам пора. – Сказал Водяной.

-Да, теперь, когда у вас есть мымрик, вы будете совершенно счастливы.

-Спасибо, - сказала Тюня. – Это вы верно заметили. И если бы мымрик не заснул, думаю, он тоже сказал бы вам – до свиданья. Но, так как он спит, я скажу два раза – за себя и за него.

И она сказала.

Друзья ответили, и пошли к лесенке.

Поднявшись по ней, Василёк погладил изнаночную сторону трубы, и они выбрались на зелёную поляну.

-Вот так и строится жизнь, - философически заметил Водяной. – Мы помогли Тюне, а кто-нибудь потом поможет нам.

На краешке пруда сидели две лягушки.

Они распевали песенку, широко открывая рты:

 

Мы лягушки, мы лягушки,

Мы весёлые подружки.

Любим делать мы прыг-скок,

Прыг – на Юг, скок – на Восток.

Ну а если встретим клевер,

Это, значит, будет Север.

А до Запада скакать

Неохота нам опять.

Прыг-скок, прыг-скок.

Вот он Запад, вот Восток…

 

Одна из лягушек подскочила и бодренько шлёпнулась в воду. Над водой раздалось недовольно:

-Вечно эти лягушки… Никогда не могут сидеть спокойно.

-Кто это? – удивился василёк

-Как кто? – ответил Водяной. – Пруд, конечно.

-Да? Никогда не доводилось купаться в разговаривающем пруду.

-А я не для купанья, - сказал пруд.

-А для чего тогда?

-Я для покоя. А эти лягушки-подружки вечно прыгают в меня. Какой уж тут покой!

Лягушка, прыгнувшая в воду, высунула мордочку, и поинтересовалась у друзей:

-Не знаете ли который час?

-Увы, - развёл руками Водяной. – Это нам неизвестно.

-А почему вас интересует время? – спросил Василёк.

-Потому, что нам надо петь по часам.

Лягушка выбралась из воды, и уместилась рядом с подружкой.

-Если мы переборщим с нашим пеньем – пруд вообще возмутиться.

-Да уж, - сказал пруд. – Я бы предпочёл вовсе обойтись без вашего пенья, но раз уж вы тут живёте ничего не поделаешь.

И он мелодично покачал небольшими волнами.

-Послушайте. – Сказал Василёк, обращаясь к лягушкам. – Если вас так интересует время, не стоит ли завести часы.

-Мы бы завели, - ответила одна из лягушек, - но у нас их нет.

-А если тщательно поискать? – предложил Василёк. – Часы должны быть где-нибудь в округе.

-Мы искали, - сказала вторая лягушка. – Искали внутри пруда, и по берегам его. Даже допрыгивали до домика-трубы Тюни, но часов нигде не оказалось.

-Да, часы тут найти не просто, - посочувствовал лягушкам Водяной.

-Однако, - сказал Василёк, - если у вас нет часов, как же вы можете петь по ним?

-А мы чувствуем, - отвечали лягушки хором, - когда можно, когда нельзя.

-Тогда, - логично предположил Водяной, - может быть, вам вовсе не нужны часы?

-Может, - сказала одна из лягушек. – Но с часами всё же надёжнее.

-Не поискать ли нам, - наклоняясь к Водяному, предложил Василёк, – вдруг получится?

-Пожалуй, - согласился тот.

Для начала они обошли пруд. Часов нигде не было. Попадались мелкие камешки, ракушки, отливавшие перламутром, всякая всячина, но никаких часов – ни ручных, ни настенных – им не встретилось вовсе. Пруд мерцал золотисто. Лягушки молча глядели в него.

-Тогда, поищем в лесу, - предложил Водяной. – В лесу чего только нет.

-Но где же лес? – спросил Василёк.

-А мы поступим по методу Тюни – представим лес, он и возникнет. Давай, зажмуривайся, и представляй – тщательно и точно. На счёт три.

Водяной скомандовал, Василёк зажмурился, представляя лес, могучую сумму деревьев, тропки между них, замшелые валуны, красивые поляны…

-Всё, - услышал он голос Водяного, - можно открывать глаза.

Лес действительно сиял, переливался зелёными  и золотистыми  оттенками, и  приятели   двинулись к нему – что ещё им оставалось делать?

Они вошли под живую лиственную арку, и она заиграла лучами листьев, приветствуя их. Тропинки вежливо открывались, точно указывая куда идти.

-Но, - сказал Василёк, - часы же не растут на деревьях.

-А почему бы им не расти? – ответил Водяной. – Это же не простой лес.

Они вышли на маленькую поляну, где солнечные зайчики играли в чехарду.

-Привет, ребятки, - сказал Водяной. – Не встречались ли вам часы?

Зайчики остановились, и старший поглядел на Водяного.

-Идите туда, - он махнул лучиком – в гущу. Там они встречаются иногда.

-Спасибо, - сказал Василёк, и они пошли.

Валуны оказались на прежнем месте – то есть там, где их и представлял Василёк. Мох был красив, бархатист, и в нём барахтались разные забавные жучки и козявки.

-Ой, - раздался писк, и Василёк вздрогнул.

-Кто это?

-Это я – козявка, - сказала козявка. – А вы, как мы думаем, за часами, да?

-Ага, - ответил ей Василёк.

-Вообще-то меня зовут малявка. Но многие находят такое имя обидным, поэтому я обычно представляюсь козявкой. Идите по тропке, что начинается за нашими валунами. Думается, часы уже выросли. Вы их увидите.

На пятом – если считать от валунов – дереве, на нижней ветке росли весьма приличные – если иметь в виду их объёмы – часы.

-Итак,- резюмировал Водяной, - мы у цели. Но вот вопрос – как их снять?

-Нет ничего проще, - сказали часы, разрешая недоумение друзей. – Мы уже спелые часы. Отойдите немножко, и сейчас мы сорвёмся вниз.

-А вы не разобьётесь? – испугался василёк.

-Часы никогда не бьются, - ответили часы. – Иногда они только спешат.

Приятели отошли, давая часам возможность спокойно спуститься вниз. Совсем спокойно не получилось – был небольшой шум, но всё в целом прошло хорошо. В прямоугольном деревянном чехле, с милым хвостиком сзади часы стояли на тропинке, и приветствовали друзей ходом своих стрелок.

-Чудесно. – Сказал Водяной. – Теперь – если вы не против – мы отнесём вас лягушкам.

-А зачем нас нести? – удивились часы. – Мы можем идти сами.

Они чуть приподнялись, и Василёк увидел их ножки – маленькие и аккуратные.

Пошли.

Часы бежали впереди, весело покручивая закорючкой хвостика.

Как только вышли из леса – он пропал.

-Ничего удивительного, - заметил Водяной. – Это же воображаемый лес.

Лягушки молча смотрелись в пруд.

-А вот и мы, - сказал Василёк. – Мы вам принесли, вернее, привели часы.

Часы сели на край бережка, прямо перед лягушками, и те, обрадовано уставились на циферблат.

-Вот спасибо, - сказали лягушки хором, - теперь мы точно будем знать, когда стоит петь, а когда – помолчать.

И запели:

 

Мы с часами, мы с часами,

Веселее будет нам,

Будем петь мы по часам –

Так удобней, знаем сами.

Чтоб не беспокоить пруд,

Будем петь мы по часам.

Опа-ри-ру-ри-ру-рам,

Петь – такой весёлый труд.

 

-Чудесно, - сказал Водяной.

И Васильку как-то сразу ясно стало, что пора возвращаться домой.

-Но… как же мы вернёмся? Без джинна.

-О, на этот раз он нам не понадобиться. Ведь у меня есть тетрадка.

Водяной вытащил из кармана свою тетрадку, и как раньше на полу, разложил её прямо на траве.

-Прощайте, прощайте, - прокричали лягушки.

-До свиданья, - вежливо сказали часы.

-Рад был познакомиться, - вежливо промолвил пруд.

Крохотный бассейн возник  на  тетрадном  листе – крохотный, но  абсолютно настоящий – было видно и слышно, как в нём живёт и плещется вода. Водяной взял Василька за руку, поинтересовался готов ли тот, и, получив удовлетворительный ответ, бросил – Ныряем.

И они нырнули.

Медузы вновь проплывали мимо них, плавные и торжественные, и цифры резвились вокруг, подтверждая собственные правила.

Путь был недолог – друзья, сухие и лёгкие, вынырнули в комнате Василька, а тетрадка лежала на полу.

Водяной нагнулся, поднял её и спрятал в карман.

-Вот так, - сказал он улыбаясь.

-Что ж, - произнёс Василёк с надеждой – до будущих встреч?

-Непременно, - пообещал Водяной, и, как в прошлый раз, когда они  прощались, обратился в перламутровую капельку, которая испарилась с ладони Василька.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

   3

-А этот мотоцикл, - сказал Василёк, - всегда привязан, я никогда не видел, чтобы кто-нибудь на нём ездил. Хоть куда.

На этот раз он сам предложил прогулку – обычную прогулку, без чудес, по близлежащим улицам.

-Без чудес нельзя, - сказал Водяной. И пояснил, - скучно.

Василёк согласился.

Но вышли они из дома самым обычным образом – через дверь, спустившись предварительно на лифте.

И вот, когда проходили двор, мальчик показал на мотоцикл.

Вид у того был достаточно грустный.

-Опля, - сказал Водяной, и с пальцев его брызнула сумма капель.

Широкий глаз мотоцикла открылся, и цепочка, приковавшая его к парапету, спала.

-Теперь ты можешь путешествовать сам, - сказал ему Водяной.

-Занятно, - ответил мотоцикл. – Но я боюсь, - он моргнул круглым глазом, что другие машины… и мотоциклы будут недовольны, если увидят меня одного, без седока.

-А ты придумай себе седока, - посоветовал Водяной. – Если твой пропал.

-А мой не пропал, - ответил мотоцикл. – Уехал куда-то. Без меня.

-Всё же скучно, наверно, всё время быть прикованным к одному месту, - предположил мальчик. – И глаз у тебя был заплаканный.

-Скорее запылённый. – Сказал мотоцикл. – Ну, спасибо, в общем. Немножко, пожалуй, прокачусь.

-Не волнуйся, напутствовал его Водяной, - я сделаю так, что тебя никто не увидит.

Он отъехал на несколько метров, но тотчас вернулся.

-А как мне привязаться опять? – спросил, - когда накатаюсь?

-Ты фыркни вот так, - объяснил Водяной. – Он сложил губы дудочкой и фыркнул определённым образом.

-А вдруг не получится? – предположил мотоцикл. –

Непременно получится, - сказал Водяной. – Я запрограммировал это, брызгаясь волшебными каплями.

-Тогда хорошо, - ответил мотоцикл. – Привет.

И он укатил в соседний двор.

-Вернётся? – спросил Василёк.

-Конечно, - ответил Водяной. - Мотоциклы – они верные.

И пошли дальше.

Мир вокруг был обычным миром – конкретным, тяжёлым, с изобилием деталей.

-А они тебе все знакомы? – спросил Василёк.

-Детали-то? Конечно. Всюду, всегда одинаковые.

-Тогда тебе, наверно, неинтересен этот двор, эта улица…

-Почему же? Просто их надо немного подсветить.

-А как?

-Очень просто.

Они подошли к большому, седоватому тополю, и Водяной предложил Васильку взять его за руку, что тот и сделал.

Тотчас же они – даже, как показалось мальчику без движенья, -очутились внутри ствола, и потекли, помчались вверх, неуёмно, мощно. Соки дерева мелькали вокруг, цвели сладкой массой, и становилось весело, легко и свободно.

Василёк и Водяной выпорхнули, будто птички, на верхушку кроны, и, оба маленькие, обнаружили себя в серединке листа.

-Вот это я называю подсветить мир, - сказал Водяной. – Согласись, без подсветки он достаточно беден.

Ворона опустилась на ветку, и листок слегка вздрогнул, а друзья вздрогнули с ним.

-Привет, ворона, - сказал Водяной.

-Карр, - ответила ворона.

-Неужели она нас не поймёт? – удивился Василёк.

-Почему не пойму? Пойму, - ответила ворона. – Только не знаю, понравится ли вам мой грай.

-Мне нравился всегда – сказал Василёк. – Мне чудилось, что это маленькие такие шарики падают, и хотелось их поймать.

-Надо ж, - отвечала польщённая ворона, - ты первый мальчик, кто оценил мой грай так интересно.

И ворона издала цепочку карров, протянувшихся в воздухе.

-А эти уже похожи на проволочные штучки.

-Да, пожалуй, - согласился Водяной.

-Всё же спасибо, - сказала ворона. – Интереснее граять для кого-то, чем просто так.

Она взмахнула крыльями и улетела.

Ветка слегка покачнулась, покачнулся и листок, и друзья вместе с ним.

-А как мы назад? Также? – спросил Василёк.

-Зачем также? Давай разнообразить пути.

Он взял мальчика за руку, и они спрыгнули вниз, и, точно два шарика грая полетели к земле, полетели, а когда коснулись асфальта, стали обычными.

-Интересно, - а никто не видит, что происходит с нами?

-Никто. Зачем же, чтобы кто-нибудь видел это?

Мимо проехал мотоцикл. То, что он едет один не удивляло ни людей, идущих по своим делам, ни водителей машин. Мотоцикл был очень аккуратным, и не нарушал никаких правил. Заметив друзей, он посигналил им – опять же так, что слышали это только они.

-Вот видишь, - сказал Водяной, - никто же не замечает необычный мотоцикл. Так и наши превращенья незаметны для других.

-А куда он сейчас? – спросил мальчик.

-Возвращается на место, - отозвался Водяной. – Накатался.

Они свернули во двор, обогнули песочницу, возле которой сидела собака, и, поздоровавшись с нею, остановились на минутку.

-Ты не потерялась? - обеспокоился Василёк, зная, что собака поймёт его.

-Нет-нет, - ответила та. – Сейчас выйдет хозяин.

-Не будем задерживаться, - сказал Водяной, и они вышли через двор на улицу.

-Много машин, - недовольно заметил Водяной. – Перелетим?

Уже не спрашивая, что делать Василёк ухватился за лапку Водяного и они в один момент оказались на другой стороне улицы.

Момент был всего лишь один – но мальчик успел заметить, как из его одинокой сердцевинки видны крыши едущих машин, быстрые такие, как занятные оригинальные насекомые…

-Они в каком-то смысле и есть насекомые, - заметил Водяной. – Ибо всё похожее отчасти оно и есть.

Но, вероятно, только отчасти, подумал мальчик, потому что со стороны машины были вполне обычны, и совсем не напоминали никаких насекомых.

-Зато я – вылитое насекомое, - писк донёсся из травы, и мальчик нагнулся, пытаясь разглядеть, кто это.

-А это я – козявка. То есть вообще-то малявка, но многим не нравится это названье. Я помогла вам пройти к часам, растущим на дереве.

-А-а-а, - протянул мальчик, - я помню вас. Или тебя, - тут же поправился он.

-Это всё равно. Таким козявкам-малявка, как я, совершенно всё равно, как к ним обращаются. Лишь бы не раздавили.

-А зачем ты выползла в этот мир? – спросил Водяной.

-Так уж получилось, - вздохнула козявка. – Вынесло как-то. Я сама не хотела.

-А можно тебя взять? – спросил Василёк.

-Её не только нужно взять, - сказал Водяной, - но и переправить обратно, в её мир.

-А ты сумеешь? - спросил мальчик.

-Конечно, - ответил Водяной.

Нагнувшись, он бережно взял козявку, причём она заиграла синевато-красными оттенками, и также бережно убрал в карман.

-Спасибо, - раздался оттуда писк.

-А тетрадки твоей там нет сегодня?

-Нет, сегодня она ни к чему. Мы же гуляем по городу.

-И куда мы направимся теперь?

-О, куда хочешь. Можно даже домой.

-Ко мне? – уточнил мальчик.

-Ну да. Ибо мой дом всюду, где вода. И ты неоднократно бывал в его частях.

-Не знаю, - ответил Василёк несколько растерянно. – Надо подумать.

-Давай присядем и подумаем, - предложил Водяной.

-Давай, - согласился Василёк и направился к скамейке.

-Что ты,- удержал его Водяной. – Зачем же садиться на скамейку, если есть волшебный камень.

-Есть? – недоумённо спросил Василёк. – Где же он?

-А вот, - щёлкнул пальцами Водяной, и неподалёку от скамейки действительно возник причудливый, с двумя сиденьями камень. – Садись, - сказал Водяной, и подал пример.

Сидеть оказалось вполне удобно.

-А другие его не видят?

-Нет, конечно, - ответил Водяной.

-Ой! – воскликнул Василёк.

-Что такое? – обеспокоился и Водяной.

-А ты не задавил козявку?

-Ах, это, - рассмеялся Водяной. – Нет, не беспокойся. Такие малявки, которые по сути козявки, обладают одним замечательным качеством – незадавимостью. С ними ничего никогда не происходит. Такова их особенность. К тому же, козявка по каналам моего кармана уже вернулась к себе домой.

-Как это?

-Очень просто. В моих карманах расположены каналы связи с разными мирами.

-Ох ты, - восхитился Василёк. – Тогда зачем же возвращаться домой. Давай отправимся куда-то!

-Давай. Куда бы ты хотел?

-А если… - мечтательно протянул Василёк, - отправиться в страну динозавров?

-А что, это мысль. Только мы отправимся в страну добрых динозавров.

-А как?

-Увидишь. Ну, встали.

И они встали.

Камень, слегка померцав, растаял в воздухе, чего, естественно, никто не заметил.

-Теперь, - сказал Водяной, - ты станешь маленьким и окажешься у меня на ладони. – Он бормотнул что-то, и Василёк обнаружил себя на уютной и мягкой ладони Водяного. – И - сказал тот, - я прячу тебя в карман и присоединяюсь к тебе.

Василёк зажмурился, но подумав, что Водяной не говорил ему об этом, открыл глаза.

В приятной темноте нечто засвистело, зашуршало, и он понёсся куда-то, чувствуя, что рядом несётся и Водяной.

Полёт был быстрым, и закончился приятным приземленьем на поляне.

Сложно было описать, как Водяной вынырнул из собственного кармана, но Василька он извлёк оттуда совершенно легко, и тут же превратил его в нормального мальчишку.

-Во, смотри, - сказал Водяной.

Огромные деревья росли тут, и силуэты далёких гор мерцали синевато, окружённые золотистой дымкой.

Травы были высокими, они переходили в папоротники, а те – в хвощи и плауны, густые, но не цеплявшие никого, нет-нет.

Гномик, держась за стебель, глядел в небо.

-Красиво как, - молвил он, - птеродактили летают.

-Он похож на гномика одиночества, - сказал Василёк Водяному.

-Ничего удивительного, - ответил тот. – Все гномики похожи. Как, впрочем, и козявки.

-Уважаемый гномик, - обратился к маленькому Василёк. – А где вы видите птеродактилей?

-Да вот же они, - отозвался гномик.

И действительно – большие зигзаги обозначились в небе. Они перемещались легко, хотя порою напоминали чаек, высматривающих  добычу.

Снижаясь над поляной, они становились отчётливей, видно было, какие у них большие, мягкие, кожистые крылья, и добрые улыбки.

-Откуда же у них добрые улыбки? – недоумевая, спросил Василёк. – Я думал они хищники.

-А у нас нет хищников, - ответил крупный птеродактиль, спланировав на поляну.

Два других, приветственно помахав крыльями, полетели дальше.

Гномик, поздоровавшись с могучим ящером, юркнул в норку.

-Привет, Водяной. – Сказал птеродактиль. – Ты привёл к нам друга?

-Привет, птеродактиль, - ответил Водяной. – Ага. Это Василёк.

Тот тоже поздоровался.

-Так почему же у вас нет хищников? – спросил он.

-Когда-то давно они были, - объяснил птеродактиль. – Но, постепенно, устыдились –  того, что причиняют боль другим. А как ты знаешь – никого никогда нельзя обижать. Мы все добрели – не сразу, конечно, много потребовалось лет, но вот наконец, развили в себе доброту настолько, что смогли питаться солнечным светом. У нас никто никого не ест.

-Вот бы людям так! – восхищённо воскликнул Василёк.

-Подожди, - ответил птеродактиль. – Вы тоже к этому придёте. Только не сразу.

-Ну, мне пора, - резюмировал он, плавно снялся с поляны – помахал крыльями: и разминочно и прощально – и улетел, превращаясь в точку. А потом и вовсе исчез.

Точка померцала на ладони у Водяного – точно крошечный глазок, в котором был виден полёт птеродактиля – и пропала.

-Отправимся дальше? - предложил Водяной.
Василёк кивнул.
Они прошли под роскошными папоротниками, чьи лапчатые листья качались над ними изумрудно, и вступили в огромный лес, переливавшийся красивыми оттенками. Трава тут была мягкая, и можно было не опасаться - ибо слова птеродактиля не могли быть ложными - что кто-то выскочит из зелёных густот.
-А вот игуанадоны, - сказал Водяной. - Раньше они паслись, поедая зелень, но теперь и в этом необходимость отпала.
Игуанадоны - большие, как двухэтажные дома - улыбались.
В каждой улыбке могло поместиться по небольшой комнатке.
И Водяной, и Василёк помахали им, и получили в ответ такие ж приветные помахиванья лап.
Широкие листы неизвестных растений расступились, и друзья увидели гладкое мерцанье озёр.
Диплодоки - как и положено - с длиннейшими шеями и хвостами, входили в них, сладко жмурились, вздымали волны.
-О, какая чудная вода! - воскликнул Водяной. - А ну-ка...
И с разбега он бросился в озеро.
Один из диплодоков поддел его на шею, весело подбросил в воздух, поймал хвостом, после чего Водяной нырнул глубоко, а, вынырнув, крикнул - Василёк, давай ко мне!
И Василёк прыгнул.
Они плавали возле диплодоков, качались, как на лианах, на шеях и хвостах, и веселились от души.
А выбравшись на берег, оказались абсолютно сухими.
-Так и должно быть. - Сказал Водяной. - Диплодоки же наши друзья.
-А почему мы не поговорили с ними? - поинтересовался Василёк.
-Диплодоки не любят разговаривать. - Ответил Водяной. - Но от этого они не менее дружественны.
Снова вошли в лес, и послышался рык - низкий довольно.
-Подожди, - спросил Василёк, - птеродактиль же сказал, что никого хищного не осталось.
-Правильно, не осталось, - громко объявил крупный тираннозавр, выбираясь из лесной тени. - Но голоса-то у всех разные. У меня, например, громкий.
Он стоял, возвышаясь над друзьями, и маленькие его лапки забавно покачивались в воздухе.
-Я бы пожал ваши лапки, - сказал тираннозавр, но боюсь не дотянуться. - А если хотите покататься, я устрою вас на своём хвосте - и в путь.
Друзья согласились.
Тираннозавр опустил массивный хвост на землю, они взобрались, и устроились достаточно удобно.
-Ну, в путь, - рыкнул - не страшно совсем тираннозавр, и побежал.
Он бежал мощно и быстро, лес мелькал вокруг - многолиственный и многоствольный, богатый, разнообразный.
Тираннозавр перешёл на прыжки.
-Не трясёт? - спросил он друзей.
-Не-а, - отозвался Василёк. - Но забавно подбрасывает. Как на аттракционе.
Они выбрались в мелколесье, миновали озёра с диплодоками, и птеродактили, летевшие не так уж высоко, помахали друзьям крыльями.
На одной из полян тираннозавр стал.
-Спасибо за прогулку, - сказали друзья, спускаясь.
-Не за что, - ответил тираннозавр. - А теперь мне пора по своим, тираннозавровым делам.
И мощные прыжки понесли его в неизвестность.
-Для нас неизвестность, - сказал Водяной. - А ему хорошо известно, куда он отправился.
-И даже ты не знаешь куда?
-Даже я, - ответил Водяной.
-Но почему?
-Потому что, - улыбнулся Водяной, - нам пора возвращаться.
-Что ж, - сказал Василёк. - Пора, значит пора.
На этот раз - уменьшенный и отправленный в карман Водяного - он каким-то образом видел, как Водяной и сам нырнул в свой карман, и они понеслись, понеслись... пока не вынырнули у скамейки.
-Хотел бы я иметь такой карман. - Сказал Василёк - но не завистливо, а восхищённо.
-А зачем? - сказал Водяной. - Он же есть у меня? Зачем тебе иметь то, что есть у друзей? они поделятся...
И Василёк согласился.
-Что это? - спросил он, увидав смутно-розовое, очень красивое, нежно-слоистое.
-Где? - полюбопытствовал Водяной.
-Да вон же, - указал Василёк.
-Там ничего нет, - уверенно ответил Водяной.
Василёк выглядел разочарованным.
-Но, - лукаво прищурившись, молвил Водяной, - если ты видел розоватое свеченье, тебе  стоило бы познакомиться с сакурой.
-А откуда она возьмётся?
-Мы позовём её.
Он сделал быстрое круговое движенье, и в пространстве возникла мерцающая золотистая полоса - Чтобы никто лишний не увидел сакуру, - пояснил Водяной.
Она появилась в центре мерцания - розовая, ветвистая, превосходная.
-Какая чудесная! - восхитился Василёк.
-Не волнуйтесь, дорогая сакура, - сказал Водяной, - мы чуть полюбуемся вами и вернём на место.
Сакура встряхнулась, как собака, выбравшаяся на берег.
-Я не против, - сказала она. - Сакуры на то и существуют, чтобы любоваться ими.
И они полюбовались.
Лепестки были очень нежны, отливали перламутром и напоминали маленьких улиток.
-А они не превратятся в них? - спросил Василёк, зная, что Водяной прочитает его мысли.
-Нет, нет, - ответила за Водяного сакура. - Листья сакуры никогда ни во что не превращаются.
-Пожалуй, мы налюбовались уже, - произнёс Василёк.
-Что ж, - молвила сакура, - тогда мне пора. -Водяной, прошу вас.
Водяной сделал точные движенья руками и сакура исчезла, а потом растаяла и защитная лента.

-А не слетать ли нам в Японию? – предложил Водяной. – К драконам?

Разумеется, мальчик согласился – да не просто согласился, а с восторгом.

Был проделан тот же путь – через волшебный карман Водяного – и вот:

-Ух ты, как здорово, - восхитился Василёк, выпрыгивая из кармана Водяного. - Значит мы в Японии?
-Ну да, ответил Водяной. - Между прочим, тут любят и ценят воду. Правда, меньше, чем в Китае.
-Тогда, может быть, отправимся в Китай.
-Успеем, - резонно заметил Водяной.
Они шли по длинной улице и любовались домами - непохожими на привычные Васильку. У многих дверей висели забавные цветные фонарики, а стены домов казались бумажными...
-Не стены, - поправил Водяной, - перегородки внутри них.
А внутри каждого домика был уютнейший садик.
Хозяин одного из домиков поклонился, улыбаясь вежливо, и друзья поклонились в ответ.
-Я хочу показать вам сад камней, - сказал хозяин.
Друзья проследовали за ним.
Камни лежали в определённом порядке - и молчали, как и полагается камням.
-Они говорят, молча, - пояснил хозяин. - И молча воспроизводят устройство вселенной.
Несколько минут Василёк рассматривал это интереснейшее - строгое и простое - устройство.
А потом они, поджав ноги, и сидя на циновках, пили вкуснейший чай.
Хозяин проводил их, и они двинулись дальше - по длинной-длинной улице...
-А куда мы? - спросил Василёк.
-К дракону, - ответил Водяной. - Он перевезёт нас в Китай.
Дракон обитал за стенами небольшого дворца.
Крылья его вздрогнули, приветствуя друзей.
Водяной поклонился с достоинством, тоже сделал и Василёк.
Дракон изрыгнул немного пламени, но тотчас сказал - Извините.
-Ничего, ничего, - сказал Водяной, - мы не боимся огня.
-Даже как-то внутри него путешествовали, - добавил Василёк.
-Тогда всё в порядке, - молвил дракон.
Голос у него был сильный, почти, как у тираннозавра.
-Ничего удивительного, - пояснил дракон. - Тираннозавр - мой дальний родственник. Ну, взбирайтесь мне на спину, и - полетим.
Удобно расположившись на чешуйчатой, покрытой сложным узором спине, друзья наблюдали мчавшиеся внизу большие пространства воды -
Они не особо-то и мчатся, - пояснил Водяной, - просто нам так кажется...
Замелькали города, среди зелени возникали пагоды, и большие стрекозы мелькали около их ярусов, огромная стена тянулась и тянулась, и шевелились леса бамбука...
Гора возникла - серая, многоступенчатая. Снега синели на её вершине, мерцая красиво...
Китайский дракон упражнялся в искусстве пускания огня.
Огонь завивался кольцами, сворачивался в круги и рулоны, в нём возникали экзотические письмена, которые сменяли специальный огненные картины.
-Как красиво, - восхитился Василёк.
-Ещё бы, - отозвался японский дракон, опускаясь на гостевой выступ. - Никто не умеет пускать огонь лучше китайских драконов.
Китайский его собрат прекратил упражнения и приветствовал гостей.
-Давненько не виделись, Водяной, - сказал он.
-Ага. - Отозвался Водяной. - Это мой... - начал было он...
-А я знаю, - ответил дракон. - Ты забыл, что драконы всегда всё знают.
-Ну, я, пожалуй, полетаю, - сказал японский. - Пока, друзья.
Он взлетел, делаясь меньше и меньше. Василёк провожал взглядом его полёт.
-Вот и ладно, - сказал китайский. И спросил - Ну, как проводите время.
-По-разному, - изрёк Водяной. - Вот ходили гулять по улице, на которой живёт Василёк, да скучно стало. Решили добавить немножко волшебства.
-Да, с волшебством интересней, конечно, - согласился дракон.
-И вот были у динозавров...
-А, наши родственники, - протянул дракон.
-А потом навестили вас.
-Тоже неплохо, - заметил дракон.
-Дракон, - спросил Василёк. - А вам не скучно одному.
-Нет, что ты, - отозвался дракон. - Мне никогда не бывает скучно. И потом - одиночество... столь относительное понятие!
-Да? - удивился Василёк. - А я думал - либо оно есть, либо его нет.
-С одиночеством никогда нельзя утверждать ничего на сто процентов. - Авторитетно заметил дракон. - Бывает оно есть, когда его нет, и наоборот.
-Это так, - согласился Водяной, глядя вниз с горы.
-Нет, с неё можно только слетать - мерно, кругами. - Сказал дракон. - Никому бы не посоветовал пытаться съехать с неё, как с зимней горки.
-А мы и не собирались, - объяснил Водяной. - Для путешествий у нас есть мой карман. И ещё много разных средств...
-Да, я знаю, - сказал дракон, выпуская лёгкое колечко огня.
Василёк поймал его, уверенный, что не обожжётся. И точно - колечко мягко светилось и совсем не жгло.
А потом растаяло.
-Его нельзя взять на память, - пояснил дракон. - Но можно запомнить, какое оно.
-Я запомню, - пообещал мальчик.
-Итак, - сказал Водяной. - Вперёд, мой друг. Вернее - в карман.
На сей раз Василька уменьшил дракон, и он втянулся в карман, видя при этом, как тоже происходит и с Водяным.
Был полёт, всё мелькало.
-Где это мы? - спросил Василёк.
-Где-то, - отозвался Водяной. - Сейчас узнаем.
Колесо прокатилось мимо.
-Уважаемое колесо, - обратился к нему Водяной, - не подскажете...
-Вы внутри компьютера, - не останавливаясь отвечало колесо. – Вернее – внутри интернета, - добавило оно, отъехав на приличное расстояние.
-Надо ж, - восхитился Василёк.
-Вот что означают эти миганья и мерцанья вокруг, - пояснил Водяной, - это сайты и порталы. Ну - куда?
Они свернули на кольцеобразный путь - и двумя шариками выкатились в бильярдную игру.
Весело щёлкая по другим шарикам, они катались некоторое время, после чего из темноты лузы, провалились в гору сверкающей информации. Эта гора богато лучилась и переливалась, и Василёк подумал, что тут можно узнать всё, что угодно.
-Естественно, - отозвалась гора. - Только не спрашивай о своём будущем.
-Почему? - полюбопытствовал Василёк. - Потому что оно во многом зависит от тебя.
Пройдя сквозь гору - она не возражала, нет-нет, - они очутились на площадке, с которой взлетали самолёты. Уцепившись за хвост одного из них, спланировали на сайт дачных участков, откуда угодили на болтливый форум.
-Форумам и положено болтать, - недовольно заметил он, когда друзья остались недовольны шумом. - Самое подходящее занятье для форума.
Дальше были мигающие разноцветно сайты, мимо которых они будто бы проплывали, иногда узнавая старых знакомых - то настоящая улитка качнёт рожками, то раздастся пенье весёлых креветок.
-А вот смотри, - сказал Водяной. - Китайский дракон полетел.
-Точно китайский? - поинтересовался Василёк. - Может быть японский?
-Нет-нет, японский давно уже дома. Это китайскому надоела его гора, и он решил посмотреть не изменилось ли что в округе...
Нечто зашевелилось громоздко, и они попали на исторический портал.
Ровными рядами армии выстраивались друг против друга; Василёк чётко видел мечи и щиты, но не знал, греки это или римляне.
-Этим людям стоило бы поучиться у динозавров, - заметил Водяной. - Те давно уже умеют питаться солнечным светом, а эти всё ещё дерутся.
Армии сошлись с дикими криками, и друзья перескочили на другую клетку пространства - там переливались золотом пески и люди громоздили пирамиды.
-Царь-Фараон - суровый царь, - молвил Водяной.
-А можно его увидеть? - полюбопытствовал Василёк.
-Пожалуй, - ответил Водяной.
Они шли по дворцу, где на стенах были причудливые, цветные картинки, и в зале, куда они вышли, на высоченном троне сидел неподвижно Царь-фараон - в богатых украшениях.
Дальше их качнуло несколько вбок, снова замелькало всё, понеслось, и Василёк увидел, как он уменьшается, падает в карман Водяного, а Водяной, сворачиваясь, следует за ним...И они вынырнули оба возле дома Василька.-

Вот так, - сказал Водяной. – Хорошо полетали. Ну, до будущих встреч?
-А когда они будут?
-Это зависит от обстоятельств.
-А обстоятельства?
-А обстоятельства, конечно, от тебя.
-Какой-то замкнутый круг, - сказал Василёк несколько печально.
-О, не переживай, - утешил его Водяной. - Из каждого замкнутого круга есть выход. Ты убедишься в этом не раз...
Собственно, последние слова произнёс уже не Водяной, а капелька, испарившаяся, как обычно, с ладони мальчишки.
И он пошёл домой, вспоминая детали их путешествия, и улыбаясь...

 

  4

Василёк сидел за столом и игрался с пружинкой, думая про обстоятельства.

Пружинка сжималась, забавно вырывалась из рук, подскакивала, и он снова ловил её, снова сжимал и всё повторялось.

-Интересно, - стал рассуждать мальчик вслух, - обстоятельства – какие они? Круглые? Пушистые? Хорошо если бы они были пушистыми, тогда…

Пружинка снова вырвалась из пальцев, крутанулась в воздухе, превратилась в синий фонтанчик брызг, и перед ним возник Водяной.

-Привет, - сказал он, протягивая лапку.

-О, здорово, что ты появился, - воскликнул мальчик, пожимая её. –

Значит, всё же обстоятельства бывают пушистыми!

-Конечно, - ответил Водяной, плюхаясь на диванный валик. – Обстоятельства бывают всякими. Большинство считает их скучными и больно деловыми, а они бывают весёлыми, игривыми…

-А нельзя ли познакомиться хоть с одним игривым обстоятельством? – попросил мальчик.

-Пожалуйста, - ответил Водяной. – Как раз одно такое завалялось у меня в кармане.

-Мне кажется, - сказал Василёк, - игривое обстоятельство не может заваляться.

-Может, ещё как может.

Водяной сунул руку в карман, и вытащил оттуда нечто, сверкнувшее тускло. Потом это нечто расправилось, блеснуло сталью, но тут же – подумав, что сталь это больно строго – сверкнуло золотисто, и, скатившись с лапки Водяного, помчалось по полу, как маленькая собачка.

Оно весело насвистывало при этом –

 

Мол-де плохие обстоятельства!

Не верьте, это надувательство!

Все мы хорошие, игривы,

Вы будьте только терпеливы,

Добры к другим, и веселы,

Не верьте в тёмные углы,

А верьте радостному свету –

И верой жизнь украсьте эту!

 

Обстоятельство кувыркалось, прыгало через себя, перебирало тонкими лапками, будто стремясь зацепиться за что-то, и наконец, вывалилось в окошко.

-Не разобьётся? – испуганно подскочил Василёк.

-Нет-нет, не бойся, - ответил Водяной. – Обстоятельства никогда не разбиваются.

-Ну, хорошо, - заметил мальчик. – Теперь я знаю, какими они бывают.

-А знаешь ли, что мы предпримем с тобой, - лукаво прищурившись, спросил Водяной.

-Не-а, - протянул мальчик.

-Мы совершим воздушное путешествие. Как тебе предложенье?

-Замечательное, по-моему, - отозвался мальчик. – А для воздушного путешествия нужно что-нибудь особенное?

-Ничего особенно. Нужны – ты и я. А раз мы на месте – путешествие состоится.

 Он схватил Василька за руку, они подбежали к окну, и… полетели… Да, да, полетели. Вы думаете это невозможно? Отнюдь.

Сильное желание позволяет людям летать, - не как птицам, понятно, ибо у людей нет крыльев, - летать своеобычно, но достаточно легко.

Сначала мальчик держался за лапку Водяного, и тот будто влёк его вперед и вперёд, потом он сказал:

Теперь ты уже освоился, просто делай движенья, как будто плывёшь. А после, когда освоишься совсем, и движений делать не надо будет – воздух сам понесёт.

И точно – сначала Василёк грёб – как будто брассом, не забывая посматривать вниз, где разворачивалась панорама крыш, и переулки казались ущельями, а потом воздух понёс его сам, держа своими дружественными потоками.

Вороны пролетали мимо.

Одна замедлила лёт, и поздоровалась.

Друзья ответили ей на приветствие.

-А что же, вы не помните меня? Я та ворона, чей грай мальчик сравнил с шариками.

-Конечно, конечно, я помню, - отозвался Василёк, - тем более, что мне не каждый день приходится разговаривать с воронами.

-А мне – с мальчиками, - сказал ворона, и подарила ему несколько шариков грая.

Они были цветными, и попали в карман Водяному.

-Не беспокойся, дружок, - заметил тот, - я отдам тебе их, когда прилетим.

-Ну, я дальше – по делам, - сообщила ворона, и обогнала их.

-А что это там – прозрачное и плотное? - Спросил Василёк.

-Это норка Вилты, - объяснил Водяной.

-А разве есть существа, строящие норки в воздухе?

-Существа бывают всякие, - отозвался Водяной. – Вилты только в воздух и строят норки.

Норка парила, просвечивая разными цветами, будто предлагая заглянуть в неё.

-Заглянем?

-Если можно.

Они заглянули.

-Заходите, - молвила Вилта. – Вернее, залетайте.

Они залетели.

-А тут уютно, - заметил мальчик.

-Конечно, - ответила Вилта, появляясь из воздуха. – Вилты любят уют.

Она сама была прозрачная, кругленькая, под стать своей норке.

-Ну, дорогая Вилта, спросил Водяной, - как поживаешь.

-Чудесно, - ответила Вилта. – Всегда в полёте. И сама и домик.

-А вы как?

-Тоже неплохо, - отозвался Василёк. – Сегодня вот решили попутешествовать по воздуху.

-Чудесное решенье, - одобрила Вилта. – Я бы рекомендовала вам осмотреть воздушную гору.

-А мы к ней и тронемся сейчас. – Сказал водяной.

И распрощавшись с Вилтой, они тронулись.       

-Милая такая Вилта. – Сказал Василёк.

-Ага. Вилты всегда милые.

-А их много?

-Встречаются порой.

-А знаешь, - продолжил мальчик, - все кого мы встречали с тобою – милые и приятные существа.

-Так и должно быть, - резонно заметил Водяной. – Только такими и стоит жить – милыми и приятными.

-Но ведь не все такие, - грустно произнёс Василёк.

-Это временное явленье, - объяснил Водяной. – Когда-нибудь все станут такими.

Птицы пролетали мимо.

-Ночной порой интересней летать, - говорил Водяной, - тогда летают не только птицы, но и звёздочки.

Нечто плавно, сгущенно реяло в воздухе – нечто, не связанное с землёй, прозрачное, но и плотное, слегка подрагивающее, как желе.

-Я люблю желе, - сказал мальчик.

-А это вот и есть – воздушная гора, - объяснил Водяной. – Она не из желе, но чем-то похожа.

Подлетев поближе, они нырнули в гору, как в приятную мягкую массу. Сперва обволакивало чем-то плотным, но лёгким, а потом передвигаться стало совсем приятно. Они летели по стройным, длинным, петляющим иногда коридорам, и тени городов возникали там и тут.

-По-моему я был в этом городе, - сказал мальчик. – На море, летом. С мамой и папой.

-Наверняка был, - заметил Водяной. – Впрочем, даже если это и не тот город – совершенно не важно. Вон смотри появился другой.

И точно – не то внизу, не то сбоку, не то сразу везде возник новый город – весь в пушистых садах, среди которых вздымались красивые зданья.

-Но их можно только видеть, - сообщил Водяной. – Жить в них нельзя. Не для этого они устроены.

-Построены? – переспросил мальчик.

-Устроены, - пояснил Водяной.

Ещё один город казался старинным, песчаным, строения в нём были ромбовидными и треугольными. Нигде, естественно, не было людей, но Водяной объяснил почему, и мальчик и не ждал их.

Потом они стали скользить меж огромными стеллажами, уходящими в воздух – а где они начинались, было неясно - и Василёк понял, что они летят по гигантской библиотеке.

-Здесь, наверное, все книги…

-Даже больше, чем все, - заметил Водяной. – Здесь есть даже будущие книги – те, что ещё не написаны, и книги, которые вообще никогда написаны не будут.

Иногда книги вздымались с мест, пролетали немного, отворялись, как двери. И страницы их мерцали разноцветными огнями.

-Зависит от содержанья, - пояснил Водяной. – Если оно хорошее, цвет золотистый или синий, если не очень – красный, как воспаленье, а бывает и чёрный, увы, бывает…

Но они вылетели уже из коридоров библиотеки, и теперь, хоть было совершенно светло – даже прозрачно-светло – летели меж звёздами.

Тут были крупные звёзды, и звёзды, похожие на медузы, были полосатые, как осы, и тонко скрученные из чего-то, напоминавшего медную проволоку, были звёзды-корабли, и звёзды-дома…

-Ты ж говорил, что их можно видеть только ночью?

-Да, забыл я, забыл, - неожиданно признался Водяной. – Представляешь? Забыл, что внутри воздушной горы время течёт несколько не так…

Тут обозначилось и время – мохнатый, световой поток – из которого донёсся вопрос:

-Вы не устали, друзья?

-Слегка, пожалуй, - ответил Василёк.

-Тогда отдохните.

И к ним подплыла звезда-фрегат.

Друзья погрузились, на борту обнаружились мягкие скамеечки, сидеть на которых, болтая ножками в воздухе, было очень уютно.

Фрегат плыл серьёзно, плавно, торжественно.

-У него, наверное, сегодня день рожденья, - предположил Василёк.

Уж больно плавно он двигается.

-Вполне может быть, - отвечал Водяной, болтая ножками так же, как и его приятель. – У фрегатов никогда этого не узнаешь.

Фрегат покачивался, и паруса его надувались без всякого ветра.

-Я уже отдохнул, - сообщил Василёк. – Можно плыть дальше и без фрегата.

-Тогда – вперёд, - провозгласил Водяной, и они поплыли.

Выход из воздушной горы был там же, где и вход.

Пара норок Вилт попались им навстречу. Вилты хлопали прозрачными глазками, но не приглашали зайти. То есть залететь.

-А зачем? – сказал водяной. – Мы же видели, как живёт одна. А Вилты живут все одинаково.

Василёк обернулся, желая ещё раз поглядеть на воздушную гору.

Гора была на месте – прозрачная и плотная, она чуть поворачивалась, зажигаясь разными огнями, - так торжественно, будто день рожденья праздновала каждый день.

Мальчик засмеялся своей фантазии, а Водяной сказал –

Что ты! Это было бы невыносимо скучно – представь один бесконечный день рожденья, и ничего более.

Василёк, согласился, подумав.

Снова стали встречаться птицы.

Знакомая ворона – очень деловито пролетела куда-то, не заметив их.

-И ладно. – Сказал водяной. – Мы же здоровались уже.

А шарики грая, что она подарила, у меня – в целости и сохранности.

Город становился виднее, увеличивался  в  объёмах.

-А мне не надо зажмуриваться, чтобы спланировать в окно? - спросил мальчик.

-Не надо, - ответил Водяной. – Ты уже достаточно хорошо держишься в воздухе.

-Странно, однако, входить в свой дом не через дверь.

-Не входить, а влетать, - поправил водяной. – Через дверь влететь нельзя.

-Можно, - засмеялся Василёк. – Если очень торопишься.

-А-а-а, - протянул Водяной. – Но только в этом случае.

Они влетели – плавно и небыстро.

Водяной плюхнулся на диванный валик, и сказал – Уф.
-Хорошо полетали, - отозвался Василёк, усаживаясь на стул.

-Не устал?

-Нет, совсем не устал.

-Но всё равно надо отдохнуть. И впечатленья усвоить. Чтобы не- даром они были.

-Ой, - спохватился Василёк. – А шарики грая?

-Не переживай, - откликнулся Водяной. – Они у меня.

Он сунул руку в карман и вытащил несколько блестящих шариков. На открытой его ладони они меняли цвета и переливались.

-Знаешь что? – вдруг сказал Водяной. – Если они тебе не очень нужны, я уйду сегодня через них.

-Да? Что ж, мне интересно будет посмотреть… и я всё равно не знал бы, что с ними делать.

-Тогда – до следующего раза, дружок, - сказал Водяной.

Он подбросил шарики, и они, исполнив в воздухе своеобразный пируэт, спланировали на подставленную ладонь Василька.

-Опа, - произнёс Водяной, превратился в маленький фейерверк капелек, и всеми ими втянулся в шарики.

На ладони мальчика они обратились в одну – перламутровую каплю – которая испарилась небыстро.

Василёк вздохнул.

 

 

 

 

   

 

 

 

 

 

   5

Приглашение от настоящей улитки пришло по обычному крану.

Василёк открыл его, чтобы помыть руки, и вместе с водой точно вытекал уютный голос Улитки:

-Милые Василёк и Водяной, была бы рада видеть вас у себя в гостях. Варенье, как всегда, готово быть таким, как вам захочется.

-Я бы с радостью, - ответил Василёк. – Но не знаю, как вызвать Водяного. Он появляется, когда сочтёт нужным.

-Ну-ну, - раздался знакомый голос из коридора. – Не говори так: я появляюсь, когда необходимо.

-Водяной, - радостно вскричал Василёк. – Откуда ты?

-На этот раз, - отвечал Водяной, потирая ручки, - я материализовался из лейки для полива цветов, что стоит на подоконнике.

Василёк закрыл кран, и посмотрел на приятеля.

-Значит, мы отправимся к улитке? – поинтересовался он.

-О, непременно, - отвечал Водяной. - Тем более, думаю, что к ней заглянет и сом.

В комнате уже Василёк спохватился:

-А как же мы поплывём к улитке? На чайнике?

-Нет, нет. Есть много разных способов попасть к улитке. Для начала полетим. Открой окно пошире, и бери меня за руку.

Василёк так и сделал.

Тотчас их тела стали полупрозрачными, лёгкими, и они плавно вылетели в окошко.

Через некоторое время Водяной отпустил ладошку Василька, и мальчик, вспомнив, как он летал в прошлый раз, поплыл по воздуху легко и свободно.

Вороны пролетали мимо.

Их знакомая приветствовала их – на этот раз не речью, но граем.

Шарики грая разлетелись в воздухе, переливаясь розово и фиолетово, но ни один не залетел в карман Водяного, и Василёк, чуть уклонившись в сторону, не смог поймать ни одного из них.

Ему показалось, что из них вылупятся воронята, но нет – шарики, померцав немного, поплыли дальше весёлым хороводом.

-Ты успел хотя бы кивнуть вороне? – спросил Водяной.

-Успел. – Ответил мальчик. – Надеюсь, она заметила.

Внизу распростёрся пруд – достаточно большой и зелёный.

-Нам сюда, - сказал Водяной. – Хватай меня за руку.

Василёк схватил, и они резко, подняв фонтан брызг (не замеченный, разумеется, никем) спланировали в пруд.

Зелёно-серые его недра расступились, два золотистых карася испуганно шарахнулись в бок, и трава, густая и плотная,

 текла рядом, мерцая струисто.

Коряги были видны, Василёк, вспомнив, как нужно дышать под водой, делал это спокойно, пока они не вынырнули на противоположном берегу пруда – который вообще-то оказался бережком реки.

-Уф, - отфыркнулся мальчик, выскакивая прямо у домика улитка.

Водяной выбрался не спеша, проводя руками по бокам, точно проверяя что-то. Оба приятеля были, естественно, сухими.

Большая голова сома уютно лежала на берегу, а улитка в кресле из крупной раковины сидела перед ним.

-Креветки что-то в депрессии, - рассказывал сом. – Никак не могут сочинить новую песенку. А старые им надоели.

-Чем бы им помочь, - спросила Улитка.

-Тут уж ничем не поможешь, - рассудительно произнёс

 сом. – Нужно просто ждать.

Василёк кашлянул.

И сом, и улитка повернули головы.

-О, здравствуйте, друзья! – воскликнули они одновременно.

-К сожаленью, - сказал Сом, - я не могу пожать вам руки. Но если хочешь, Василёк, можешь пожать мой усик. Только смотри, чтобы он не выскользнул из ладошки.

Василёк согласился с радостью.

Усик – хотя и был скользкий – но приятный наощупь, и вовсе не собирался выскальзывать, пока Василёк сам не отпустил его.

-Ну вот, - подытожил сом. – Теперь мы поздоровались по- настоящему.

Водяной стоял рядом и улыбался.

-Присаживайтесь, друзья, - сказала улитка.

Василёк хотел было спросить куда, но тут же заметил маленький столик – как раз между улиткой и головой  сома, - столик накрытый, примерно, как в прошлый раз в домике улитки;  возле столика было два кресла – как раз по размерам Водяного и Василька.

Они сели.

-А из чего эти кресла? – поинтересовался Василёк.

-Из ракушек, конечно, - отвечала улитка. – Они могут увеличиваться и уменьшаться. Если их об этом  попросить.

-Мне уютно, - сказал Василёк. – Я просить ни о чём не буду.

-И я вполне доволен, - добавил Водяной.

-Но вот что, дорогая улитка, - продолжал Василёк, - мне действительно странно – так это, как я не заметил сразу ваш столик.

-О, ничего удивительного, - промолвила Улитка. – Это же настоящий мерцающий столик.

-То есть он может?..

-Ну да, он появляется и исчезает. Причём, если он в хорошем настроенье, он появляется сразу сервированным, а если в дурном – его нужно накрывать.

-То есть, - догадался Василёк, глядя на банку варенья, и гадая, какого оно вкуса, - сейчас он в хорошем настроенье.

-В отменном, - сказала улитка. – Он вообще любит гостей.

-Надеюсь, - произнёс Водяной, отхлёбывая чай. – Наш чайник не подвёл вас, милейшая улитка?

-Нет, нет, - быстро отвечала та. – Очень воспитанный чайник. Мы с ним довольны друг другом.

Василёк накладывал варенье в розеточку.

Оно мерцало заманчивым абрикосовым цветом.

-М-м-м, - издал сом неопределённый звук.

-Что такое? – не понял Василёк.

-Я бы попробовал твоё варенье, - сказал сом. – Но у меня нет рук. А плавниками держать ложку весьма неудобно.

-О, конечно, - обрадовался Василёк, ибо мог сделать нечто приятное сому.

Он угостил того охотно, и сом, зажмурившись, произнёс – Очень вкусно.

-Абрикосовое? – поинтересовался Василёк.

-Не знаю, - ответил сом. – Я бы сказал – комбинированное.

Василёк отведал варенья.

-Ну и ну, - восхитился он. – Чего тут только нет! И смородина, и черешня, и абрикос.

-Вот-вот, - поддержал сом, - очень насыщенный интересный вкус.

-В ненасыщенном вкусе нет ничего интересного. – Молвила улитка. – Я убеждалась в этом много раз. А как ваше варенье, Водяной?

-У меня, как всегда, - ответил Водяной, - но совсем даже не грустно. – Вода. Но особая вода, сгущённая. Так, что думаю вкус моего варенья ничем не хуже, чем у других.

Тут сом нырнул, выбросив в воздух фонтанчик пузырьков. Пузырьки весело рассмеялись, соскользнули в варенье, и оно проглотило их.

-Сом иногда устаёт на воздухе, - пояснила улитка.

-А что это было за пузырьки?

-Обычные пузырьки. Те, какие даже варенью по нраву.

Появилась голова сома.

-Не хотите ли ещё варенья, сом? – поинтересовался Василёк.

-Нет, спасибо, - вежливо ответствовал сом. – Мне важно только попробовать, а есть необязательно.

-Что под водой? – спросил мальчик.

-Всё то же, - ответил сом, - не то удовлетворённо, не то печально.

-Мы слышали, когда подходили к домику улитки, что креветки…

-Да, да, - вздохнул сом. – Действительно – у креветок депрессия.

-Раньше бы я удивился, - сказал мальчик, - услышав такое, но теперь уже нет – не удивлюсь.

-Да, да, - пояснил сом, - у креветок бывает особая креветочная депрессия. И тут даже улыбка улитки не поможет.

-А какая у вас улыбка, уважаемая улитка? – спросил Василёк.

Улитка охотно видоизменилась – она вся, в один момент, точно сосредоточившись, превратилась в большую улыбку.

Улыбка, нежно мерцая, повисела в воздухе, и снова стала улиткой, уютно сидящей в кресле.

-Вот такая, - сказал улитка.

-Чудесно! – отозвался мальчик.

-Но даже она не поможет креветкам, - сказал сом. – Им поможет только одно, - если они сочинят песенку.

-А почему же они не могут её сочинить? – спросил мальчик.

-На этот вопрос я не могу ответить. – Сказал сом. – Знаю только, что с ними не раз такое бывало.  Ничего страшного в этом нет.

-Я тоже помню, - сказал Водяной, - креветочную депрессию. В прошлый раз она длилась не очень долго.

-Надеюсь, пройдёт, - добавила улитка.

-Непременно, - сказал сом, зевая. Тут же спохватившись, сказал – Ох, извините. Вообще-то, мне уже хочется спать. Иногда мне кажется, что я не сом, а просто сон.

-А так бывает? – поинтересовался Василёк.

-Бывает, - ответил сом. – Чуть-чуть сом, а немножко сон. Сон мерцает сомом, то есть мною, а сом, то есть я перетекает в сон. Вот так.

-Не замкнутый ли это круг? – спросил мальчик.

-О нет, - ответил сом. – Под водой не бывает замкнутых кругов. Там всё разомкнуто и плавно. Так что, друзья, до будущих встреч – мне пора. Не хочешь ли, Василёк, на прощанье пожать мой усик.

Василёк захотел, и они попрощались усопожатием.

После чего сом нырнул, и было видно, как он вильнул мощным хвостом, прежде чем исчезнуть в глубине.

-Чудесный сом, - сказала улитка.

-И чудесно пообщались, - добавил Водяной.

-Только креветок жаль, - заметил мальчик.

-Нет-нет,- пояснила улитка, - депрессия им бывает даже на пользу. После неё они точно сочинят песенку.

-Ну, тогда ладно, - сказал Василёк.

-Однако, дорогая улитка, - заметил Водяной, - наверно, нам надо прощаться.

-Рада, рада была, - воскликнула улитка, - очень рада была повидать вас, друзья. Надеюсь, варенье не подкачало.

-Нет-нет, - воскликнул мальчик. – Я теперь точно знаю – улитковое варенье не может подкачать.

Струйка пузырьков вырвалась из банки. Они переливались весело, и в каждом вспыхивали, как мини-фонарики крохотные ягодки или фрукты.

-А это его прощальный салют, - пояснила улитка.

Друзья встали, и столик, померцав, исчез.

-Мы тоже исчезнем, а? – спросили креслица хором.

-Пожалуйста, пожалуйста, - отозвались все.

И креслица исчезли.

Улитка прощально покачала усиками.

Василёк помахал в ответ и улыбнулся.

Взявшись за руки с Водяным, они прыгнули в воду – так, будто это была вполне удобная дверь.

Тени замелькали – зелёные, серые, оливковые.

-Кто это, - спросил Василёк.

-Это тени квадратов и треугольников, - отозвался Водяной.

-Мы что-то их не видели сегодня.

-А их не всегда можно увидеть, - объяснил Водяной. – Они любят прятаться порою.

Трава потянулась, и показалось, что сом из неё качает большой головою – но не укоризненно, ибо друзей не в чем было укорять.

Их плаванье усилились, повлекло их  вверх и  вверх, и они вырвались на воздух, и, по-прежнему держась за руки, взмыли над прудом.

Естественно, сухие.

-Встретим ли ворону? – поинтересовался мальчик.

-Кто её знает? – отозвался Водяной. – Она, может быть, разучилась превращать грай в дружественные шарики. Где-нибудь сидит и старается восстановить это уменье.

Они летели быстро, воздух качался вокруг, свежий и струистый, крыши домов становились ниже и ниже.

Наконец, они влетели в окно, и оказались в комнате Василька.

-Чудесно, - сказал мальчик.

-Рад, что тебе понравилось, - отозвался Водяной, похлопывая себя по карманам.

-А как ты исчезнешь на этот раз?

-Пожалуй, так же, как и появился, - сказал Водяной. – Через лейку.

Он подошёл к подоконнику, опустил палец в лейку, и стал таять в воздухе. Потом достал палец, и сказал:

-Пока, Василёк.

-Когда увидимся? – спросил Василёк.

Водяной улыбнулся загадочно, погрузил палец в лейку, и – растаял.

Жалко он не стал уходить через маленькую капельку, подумал мальчик, глядя в окно.

 

 

 

 

 

  6

-А не смогли бы мы играть зимой? – спросил Василёк Водяного, когда он появился в следующий раз.

-Едва ли, - ответил Водяной, сидя на диванном валике и болтая ножками.

Он был маленький пока.

-Зимой Водяные обычно спят, - пояснил он.

-А-а-а, - разочарованно протянул мальчик.

-А что, - оживился Водяной, - ты любишь зиму больше лета?

-Да нет, конечно, - отозвался мальчик. – Просто представилось, как мы с тобой катаемся с горок.

-Ух ты, - воскликнул Водяной, скатываясь с диванного валика. – Вперёд, на Водяном! – крикнул он, увеличиваясь, и становясь размером с мальчишку.

-Разве на тебе можно кататься? – спросил Василёк.

-А то, - подбоченясь, ответил Водяной. – Кстати, я хотел предложить тебе – занимательная прогулка на Водяном. Ты не против?

-Не знаю, - сказал мальчик, поёживаясь. – Как-то неудобно. Всё вместе и вместе, а тут – верхом на тебе. Ты же не санки.

-Я, разумеется, не санки, - отозвался Водяной. – Я гораздо лучше.

Ну, давай.

Он опустился на четвереньки, и, будто маленькое креслице, подхватил слегка растерявшегося мальчишку. Потом вылетел в окно.

Сидеть на Водяном было удобно – он был мягкий, слегка подрагивающий в полёте, а летел он – быстро.

-У тебя как – голова не кружится? – поинтересовался он.

-Не-а, - отозвался мальчик, - уже привычно оглядывая воздух.

-Ты знаешь, - добавил он, - на тебе оказывается сидеть очень приятно.

-Ещё б, - отозвался Водяной, и запел:

 

Булочки с повидло,

Лопать не обидно.

Но обидно, если нас

Слопают они сейчас.

 

-Ты что? – удивился мальчик, – какие булочки? Откуда они возьмутся в воздухе? И почему они должны нас слопать?

-О, это такие особые лопающие булочки, - пояснил Водяной. –

Встретил я как-то парочку. Так чуть и впрямь меня не слопали. Но тебе нечего бояться, коли ты со мной. Нам не страшны никакие булочки!

Мальчик, в первый раз услышавший, что булочек можно бояться, хмыкнул недоверчиво.

-А вон, кстати, одна летит, - воскликнул Водяной.

-Так они ещё и летают, - восхитился мальчишка.

-Ну да, - сказал Водяной, ловко сбрасывая Василька и ловя его за руку.

Булочка – довольно крупная, важная – летела прямо на них, разевая пасть.

Да, да – у этой странной булочки была пасть – и она разевала её так, что виднелось повидло. А были у неё зубы или нет – оставалось непонятным.

Друзья ловко увернулись от булочки, причём Василёк на лету ухитрился поймать немного повидло и тотчас съесть его.

Булочка обернулась, недовольная.

-Вот ещё, - сказала она. – А сама ничем не поживилась, и повидло растеряла.

Тем не менее, она полетела вперёд, и воздух точно расступался перед нею.

-Такие булочки, - пояснил Водяной, - не умеют поворачивать. Они очень прямолинейны.

-Лопающая, летающая, прямолинейная булочка, - задумался Василёк. – Это нечто.

-Чего только не встретишь, а? – лукаво подмигнул Водяной.

И Василёк согласился.

Они парили, держась за руки.

Воздух плавными кругами тёк вокруг.

-А воздух не может сгуститься в воду? – вдруг спросил Василёк.

-Этот? – нет. Зачем же ему сгущаться?

-Да, я ещё спросить хотел – а эти лопающие булочки – они что, всё лопают?

-Вообще, насколько я знаю, - ответил Водяной, - они всеядны. Но в последнее время, говорят,  появились разновидности – те, что питаются только чем-то одним…

-А чем одним?

-Ну, мечтами, к примеру…

-Разве мечтами будешь сыт?

-Как знать, как знать, - отвечал Водяной философически. – У каждой булочки – свой рацион.

-А мне иногда хочется питаться одними булочками, - заметил мальчик.

-Тебе станет скучно от такого питанья, - заметил Водяной.

-Ну, тебе ж не скучно питаться только водой!

-Я другое дело. Я так устроен.

-Жаль, нельзя быть устроенным так, чтобы питаться только булочками, - заметил Василёк.

Они пролетали какую-то длинную мачту.

-Может быть, посидим? – предложил Водяной.

Мальчик согласился.

Они уселись на перекладине, болтая ногами.

Вдруг воздух сгустился вокруг их движений, и из него возникло маленькое существо – розоватое и пушистое.

-Ты кто? – спросил мальчик.

-Мог бы и сам догадаться, - ответило существо. – Я - болтанье.

-Нашими ногами? – уточнил Василёк.

-Ну, конечно, - подтвердило существо.

-То есть, если ты улетишь – мы не сможем дальше…

-Сможете, сможете, - сказало существо весело. – Болтаний много.

Просто мне захотелось отделиться и полетать самостоятельно.

И оно улетело.

А друзья продолжали болтать ногами, как ни в чём не бывало.

-Интересно, способна ли булочка слопать болтанье? – поинтересовался мальчик.

-Вполне возможно, вполне возможно, - отвечал Водяной. – Но я, конечно, не знаю, придётся ли оно ей по вкусу.

Ещё немножко посидев, друзья, взявшись за руки, полетели дальше.

-Покувыркаемся в воздухе? – предложил Водяной.

Мальчик согласился охотно.

Они кувыркались, созидая занятные, по цвету похожие на алюминий, кольца.

Мальчик немножко повисел вниз головой, потом перевернулся, перескочил через Водяного, который рассыпался суммой весёлых брызг. И снова собрался – улыбающийся, лукавый.

-Вот это веселье! - воскликнул Василёк.

Нечто маленькое и золотое порхало рядом, и мальчик схватил его, но тут же выпустил.

-Жжётся, - объяснил он.

-Ещё бы, - сказал Водяной. – Это одна из брызг.

-Из тех, на какие разлетелся ты?

-Ну да.

-Но ведь ты Водяной? Как же она может жечься?

-А никак, - сказал Водяной. Он поймал брызгу, и добавил – Но жжётся.

Он подул на неё, и она стала белой.

-Теперь не будет, - произнёс он, протягивая её мальчику.

Василёк подержал её два-три мгновенья, и отпустил.

У брызги появился крошечный хвостик, которым она и помахала в воздухе, улетая.

-Значит, всё в порядке, - подытожил Водяной. – Мы не стали добычей булочки, и брызга не обожгла тебе руку. Про болтанье я не говорю – от него не приходится ждать чего-нибудь плохого.

-То есть? – начал было Василёк.

-То есть полёт можно считать успешным, - ответил его друг.

-А мне вдруг вспомнилось, - сказал Василёк, - как улитка превращалась в улыбку. У неё это здорово получалось – улыбка была ничуть не менее мила, чем улитка.

-Все настоящие улитки таковы, - молви Водяной. – Именно поэтому они и зовутся настоящими.

Крыши домов тянулись внизу, и машины струились в ущельях меж ними пёстрыми потоками.

Водяной дунул – и шустрые шарики полетели вниз, превращаясь в плоские блики.

Блики разноцветно поиграли на крышах машин и растаяли.

-Они красивые, - сказал мальчик.

-Но никогда не бывают долговечными, - пояснил Водяной. – Поиграют несколько минут – и восвояси.

-А где у них свояси? – полюбопытствовал Василёк.

-Свояси бывают разные, - объяснил Водяной. – У этих они где-то в серединке моего дыханья.

И он дунул снова, произведя забавные колечки.

Мальчик схватил одно рукой, оно посверкало, сделалось прозрачным и исчезло.

-У колечек тоже бывают свояси? – спросил Василёк.

-Конечно. Свояси бывают у всех.

Другие колечки затеяли чехарду, потом догонялки.

-Не потеряются? – обеспокоился мальчик.

-Нет-нет, не бойся. Ничто не теряется в мире. Хоть он и велик.

Колечки были уже далеко, но ни крылышек, ни хвостов у них не возникло – они так и исчезали милыми сверкающими колечками.

Дом Василька был близко.

Окно, открытое широко, ожидало друзей, как верная дверь.

Не обращаясь ни к кому, Водяной сказал:

-Просто не знаю, как закончить эту главку.

Но мальчик понял его.

Он сказал:

-А давай просто исчезнем?

-Просто исчезнем? – переспросил Водяной? – А это мысль.

И они растаяли в воздухе.

После чего Василёк появился в своей комнате и сел за книгу.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

    7

-А почему бы, - спросил Водяной, - нам не отправиться вот в эту книжку?

Он прохаживался вдоль книжного шкафа Василька – в синеньком костюмчике, обычный такой человечек, и никто бы, если бы взглянул со стороны, и не предположил, что это Водяной.

Он снял с полки «Алису в стране чудес».

-Ты ведь любишь её? – спросил Василька.

-Ага. – Ответил тот. И поинтересовался – А как же мы туда отправимся?

-Очень просто. – Ответил Водяной. – Просто нырнём. Как в бассейн.

-Ух ты! – восхитился мальчишка. – Здорово.

-Бери меня за руку, - предложил Водяной, раскрывши книжку и положив её на диван.

И Василёк взял.

Они уменьшились – как всегда легко, безболезненно, не страшно, и прыгнули в книжку.

Страницы плюхнули водой – и зашелестели счастьем.

Трудно сказать – парили друзья или плыли, но через сколько-то минут – коротких, как все минуты – выскочили они на поляне.

Поляна отливала розовым золотом, и играла лёгкими зелёными огнями, а дворец Герцогини поднимался из-за дерев.

-Или королевы? – спросил Василёк.

-Или королевы, - ответил Водяной. – Какая, в сущности, разницы?

-Никакой, - послышалось откуда-то сбоку и сверху – одновременно.

-Так не бывает – одновременно сбоку и сверху, - сказал мальчик.

-Почему? – удивился Водяной. – Я думал, ты уже привык, к тому – что в нашей сказке всё бывает.

-Никакой, - вновь, правда на этот раз не к месту, прозвучало – с растяжкой и басовито.

На огромном грибе сидела гусеница и курила кальян.

-Знаешь, - сказал Водяной, - я сейчас позабыл эту сказку. Моё детство кончилось давно. Поэтому, давай сочинять детали по ходу дела.

-Ага, - согласилась гусеница, куря кальян.

Колечки дыма завивались причудливо, соединялись, играли между собой.

-А я бы поиграл с вами, - сказал Василёк.

Внутри одного из колечек зажглись малиновые глаза.

-Так в чём же дело? – сказало оно. – Прыгай сюда.

И Василёк, сделавшись кольцеобразным, прыгнул. Ощущение было очень приятное – точно погрузился во что-то ласковое и мягкое. Он заскользил с колечками, плавно перетекая то в одно, то в другое, меняя цвета – как меняли они.

-Мне больше всего понравилось быть зелёным, - сказал он Водяному потом, когда стал обычным мальчиком.

Они шли по тропке, петлявшей забавно – забавность заключалась в том, что вокруг тропки всё время хрюкотали зелюки.

-Вот как оказывается они хрюкочут, - сказал мальчик.

-Ну да, - ответил Водяной, - это фирменное хрюкотанье зелюков. Но не забывай ещё про шаньков.

Хливкие шаньки тотчас высунулись из травы.

Были они пушистые и синенькие.

-Что зелёный! - пискнул один из шаньков. – То ли дело синенький. Вот мы все синенькие – и счастливы этим.

-А я вообще золотистая, - раздался новый писк.

-Ой, Водяной, и она здесь. Это ж козявка-малявка.

-А почему бы мне не быть здесь? – отозвалась козявка. – Я тоже хотела в сказку. Тем более, что с шаньками мы всегда найдём общий язык.

Шаньки подтвердили. Все они спрятались в травы, и возились там, посверкивая, как светляки.

-Наверно, - предположил Василёк, - светляки произошли из осколочков солнца. Солнце же большое, что ему потерять немножко осколочков.

-Наверняка. – Сказал Водяной.

-А куда мы идём? – спросил мальчик.

-Это совершенно неважно, - послышалось неожиданно, и в воздухе возникло мерцанье.

Из мерцанья образовалась улыбка Чеширского кота.

-Вот и он, - воскликнул мальчик.

-Как же без него, - утвердил Водяной.

Голова кота парила в воздухе.

-Ага, вы у нас! – резюмировала она. – Значит вы тоже слегка… наши…

-А бывают не наши? Тут в смысле бывают? – спросил мальчик.

-Нет, - ответила голова. – Только наши – и никаких других. Тут вечно творится… впрочем, вы сами знаете.

Голова исчезла, и открылся сад, где за длинным столом сидели Шляпник, Соня…

-А кто ещё? – остановился в раздумье Водяной. – Я забыл…

-Хотя бы Мартовский Заяц, - сказал Василёк.

Заяц тотчас возник – разумеется, он был во фраке.

Сев за стол, он поставил цилиндр рядом с чашкой, которая сразу же наполнилась чаем.

-Я опоздаю к Королеве, - воскликнул Заяц. – О, ужас, я опоздаю к Герцогине. Я всюду опоздаю.

Он обхватил голову руками и закачал ушками.

-Это потому, - зевая, ответила Соня, - что ты вечно торопишься. Сидел бы спокойно, пил чай, нет же – бежишь, бежишь, будто так и нужно.

-Так и нужно, - сказал Заяц.

А Шляпник ничего не сказал, ибо был занял чаем, хлебом и джемом.

-Ничего не нужно, - зевнула Соня, и, забыв про чай, задремала.

-Кроме доброго отношенья друг к другу. – Сказал Водяной.

-Думаете? – Шляпник поднял на них глаза. – А мне вот интересно, почему чай люди пьют, а джем едят? Нельзя ли наоборот.

-Никак нельзя, - сказал Василёк. – Впрочем, попробуйте, может, у вас и получится.

-Я пробовал, - сказал Шляпник. – Только перемазался джемом и облился чаем. И ничего более.

Друзья оставили компанию, и обогнули домик.

-Милый домик, - сказал Василёк.

-И ребятки милые, - добавил Водяной.

-Жаль только, что им вечно приходится пить чай. – Заметил Мальчик.

И спросил, заметив нечто необычное – А это что такое?

-По-моему это лабиринт, - сказал Водяной.

-Разве в этой сказке был лабиринт?

-Сказка сама лабиринт, - пояснил Водяной. – Всякая. Поэтому входим.

И они вошли.

Малиновые шарики вспыхнули, и рассыпались карточным бархатом.

- Как это – карточный бархат? – спросил Василёк.

-Это бархат, из которого могли бы быть сделаны карты. Могли – но никто их не сделал, и они остались бумажными.

Лоскутки карточного бархата витали вокруг.

Два или три опустились Васильку на плечи, и растаяли, как капельки воды.

-Вот и славно, - сказал Водяной, но не уточнил, что имеет в виду.

Они шли и шли.

Они прошли замок Герцогини и замок Королевы. И там и там творились странные дела – котлы закипали без огня, Валет качал дитя, превращавшееся в карася и порося одновременно, и всюду хрюкотали зелюки. На площадки играли в крокет, и ежи ловко разбегались, причём у каждого было по шесть ножек.

-А это что за дерево? – спросил Василёк, увидев огромное, зыбкое, мерцающее, частями исчезающее дерево.

-Это дерево фантазий. – Объяснил Водяной. – К сожаленью, оно почти исчезает, когда ты вырастаешь.

-Я не хочу вырастать, - сказал мальчик.

-Все дети не хотят, - развёл руками Водяной. – Но тут уж ничего не попишешь.

Медленно, начиная с улыбки, возникла голова Чеширского кота.

-ПописАть надо сказки, - сказал он. – А вовсе не ничего. Ничего пописАть было бы очень скучно.

-Отрубите ему голову! – послышалось властное.

Голова улыбнулась, и стала таять в воздухе.

Лабиринт длился и ветвился дальше.

Кот в сапогах проехал в карете. Он сыто облизывался – явно только что съел мышку, которая когда-то была великаном.

-Так-то, - сказал Василёк, неизвестно что имея в виду.

Лабиринт мерцал, части его золотились, он изгибался, края его раскрывались, и в одном из них мелькнул минотавр – о каком Василёк недавно читал книжку.

-Ой, - дёрнулся мальчик. – Страшно.

-Нет ничего страшного, - улыбнулся Водяной. – Страшно только быть недобрым.

-Думаешь?

-Уверен.

Лабиринт изогнулся очередным витком, и они выпали – но не больно, даже не ударившись, возле книжного шкафа Василька.

Раскрытая книжка лежала на диване.

-Странно, что мы не встретили Алису, - сказал мальчик.

-Ну, ты её будешь встречать каждый раз, когда откроешь сию сказку, - молвил Водяной.

-Да, я и позабыл.

-А теперь, мне пора, - сообщил Водяной.

Они попрощались.

Водяной – по методу Чеширского кота – стал таять в воздухе.

Улыбка его задержалась на некоторое время, но потом тоже пропала.

А мальчик поставил книжку на полку, и стал припоминать детали прогулки.

 

 

 

 

 

 

 

 

    8

-Главное – контуры и силуэты, - говорил Водяной, удобно расположившись на диване.

На этот раз он выплыл из крана в ванной, приветствовал Василька, тут же увеличился, немного брызгаясь, и они перешли в комнату.

-Как это главное? – спросил Василёк. – Я как раз всегда считал, что главное – это то, что внутри этих самых контуров и силуэтов.

-Нет-нет, - сказал водяной уверенно. – Подумай сам, если бы не контуры и силуэты, то что бы могло наполнить их?

-А есть ли контуры у мечты? – полюбопытствовал Василёк.

-Пожалуй, - отозвался Водяной. - Хотя достаточно зыбкие, точно размытые дождём.

-А ты, как водяной, наверное любишь дожди?

-Дожди, пруды, ванные – вообще любую воду. Водяной не может без воды, - констатировал Водяной, подняв указательный палец.

-А ты говорил, что вода и воздух дружат, - напомнил Василёк. – Значит, ты и воздух любишь?

-Конечно. Дождик же капает из воздуха. Впрочем, и суша дружит с водою и воздухом – так, что я и её люблю.

Он помахал ручками, и спросил –

Ну, куда мы отправимся на этот раз?

-А из чего можно выбирать?

-О, из всякого. Впрочем, это всякое – всегда ограничено. В этом его суть, и от этого несколько грустно. Но мы с тобой грустить не будем, правда?

Василёк кивнул.

-Тогда, отправимся в воздушную прогулку по крышам.

-Здорово, - восхитился Василёк. – А как мы это сделаем?

-Очень просто, - сообщил Водяной. – Просто лучше, чем сложно, я так полагаю. Сначала мы нырнём в трубы, и по ним, по воде – ты ведь не забыл правило помогающее дышать в ней? – поднимемся вверх, выше и выше, и выскочим уже на крыше.

-Рифма получилась, - сказал Василёк. – Выше-крыши?

-А ты любишь рифмы? – поинтересовался Водяной.

-Никогда не задумывался, - честно признался Василёк.

-Ну, пошли.

И они отправились в ванную.

-Стой, - испугался Василёк – а вдруг прогулка сорвётся? – Ты можешь уменьшаться и увеличиваться, а я-то как?

-Ну, я же с тобой, - успокоил Водяной. – Значит, всё получится. Бери меня за руку.

Василёк взял, и тотчас всё завертелось, закружилось; Василёк почувствовал, что он уменьшается, что было забавно, а вовсе не страшно, ибо его друг Водяной был рядом и уменьшался с такой же скоростью. Они синхронно вращались некоторое время, а потом с лёгкостью необыкновенной, ввинтились в кран. Снова, как в прошлые разы, Василёк представил, что вода – это воздух, и задышал – совершенно свободно. Вода была повсюду, она несла их, качала, иногда замедляя движенье, потом накатывала новой волной, и они неслись, неслись. Было здорово.

Наконец, новый гребень выбросил их на крышу – сухих и невредимый, маленьких, держащихся за руки.

-Уф, - выдохнул Водяной. – Ну, как тебе понравилось?

-Очень понравилось, - отозвался Василёк.

Они стояли посреди крыши, как будто посреди каменной поляны, и солнце играло весело-весело, и зайчики перемигивались с ними.

-Знаешь, что? – сказал Водяной. – Я думаю, здесь не стоит увеличиваться. Это излишне.

-Так мы останемся маленькими? – уточнил Василёк.

-Ну да. По-моему это оптимальный вариант.

Один из зайчиков, только что перепрыгнувший через другой, разогнулся, и заметил:

-Маленьким быть вообще приятней.

А, спохватившись, добавил:

Здрасьте.

-Здравствуйте, - ответил Василёк. – Не позволите ли поиграть с вами?

-Надо же, - удивился зайчик, - первый раз у меня спрашивают позволенья на это. Обычно, нас просто используют в своих целях.

-Поиграй, поиграй, - сказал Водяной. – А я немножко полюбуюсь солнышком.

-Сегодня оно очень яркое, - отозвался зайчик. – Смотрите, как бы не натрудить глаза.

-Ничего, - ответил Водяной. – У меня водяные глаза и им ничего не будет от яркого солнышка.

И какое-то время Василёк играл с зайчиками – он прыгал с ними, резвился, догонял их, хватал в шутку – они были солнечно-пушистыми, очень приятными наощупь – смеялся, бегал с ними наперегонки. Несколько зайчиков перепорхнули через край крыши и полетели куда-то, ловко растворившись в воздухе.

-Теперь, - сказал, наконец, старший – нам пора прощаться. Спасибо за игру.

-И вам спасибо, - отозвался Василёк. – Мне ещё никогда не было так весело.

Старший построил всех зайчиков по росту – если понятие рост применимо к таким кругленьким и маленьким существам, скомандовал, и они взлетели, как небольшой косяк птиц. Через минуту их уже не было видно.

Водяной смотрел на солнце.

-Не слепит? – поинтересовался Василёк, подходя к нему.

-Нет, - ответил Водяной. – Водяные вообще могут долго смотреть на солнце.

Он перевёл взгляд на приятеля.

-Ну, - подытожил, - думаю, хватит теперь. Можно пойти погулять.

И они пошли.

Обогнули одну трубу и приблизились ко второй.

-Эта труба напоминает мне жилище Тюни, - сказал Василёк.

-Да, пожалуй, только её домик побольше.

Они подошли к трубе совсем близко, и из неё раздалось сопенье.

-Неужели и тут кто-то живёт? – удивился Василёк.

-А как же? – сказал Водяной. – Всюду кто-то живёт. Вероятней всего Хохрик. Или Мыхрик, - предположил он, подумав.

Сопенье усилилось, из трубы повалил серебряный пар, сменившийся брызгами, потом вытянулась мордочка и показалось всё тело – длинное, гладкое, крапчатое.

-Точно, - сказал водяной. – Это Мыхрик.

-А вы кого ждали? – спросил Мыхрик, сворачиваясь кольцом, наподобие собачки, и лапками протирая глаза.

-Возможно Хохрика, - ответил Водяной.

-Хохрики живут в норах, - сообщил Мыхрик. – причём рытьё нор у них доведено до совершенства – они способны прорыть их даже в воздухе.

-Невероятно, - вздохнул Василёк. – А как они это делают?

Если бы у Мыхрика были плечи, он бы ими пожал, и так ему пришлось помахать хвостом.

-Честно говоря, я и сам не знаю, - отозвался он. – Они становятся невидимыми и вращательными движеньями прорывают в воздухе туннели. Потом загибают их, увенчивают чашечками, и в них уже живут. Наверно, хорошо. Не знаю – никогда не встречал ни одного Хохрика.

-А вы, Мыхрик, живёте в трубе?

-Почему, не только. Но в основном – да.

Водяной почесал ладошку. Капелька, брызнувшая из неё, попала Мыхрику на нос, и тот облизнулся.

-Это была серебряная капелька, - сказал он. – Я больше люблю золотые. Они очень сладкие.

-Пожалуйста, - сказал Водяной. – Мне не жалко.

Он почесал другую ладошку, и капелька получилась золотой. Такой он и поднёс её Мыхрику – на ладошке, и тот слизал и поблагодарил.

-Вот, - прибавил он. – Можно считать и пообедали.

-Вам достаточно всего двух капелек?

-Вполне. Мы, Мыхрики, существа непривередливые. Особенно в дни, когда светит такое яркое солнце.

-Вы, Мыхрик, тоже любите смотреть на солнце? – спросил Водяной.

-О, конечно. Кто же не любит этого?

-Мой друг Водяной, - сообщил Василёк, - сегодня долго смотрел на солнце. Пока я играл с его зайчиками.

-Да, они часто тут прыгают. Но потом всегда улетают.

-А не слепит ли вас солнце? – спросил Василёк, - я имею в виду, если долго смотреть…

-Нет, нет, - отозвался Мыхрик. – Для этого у меня есть специальные мыхриковы очки.

Он свистнул, и очки, забавно передвигаясь, вылезли из трубы, и подкатились к  друзьям, как маленькие сдвоенные колёса.

-Поздоровайтесь, - сказал Мыхрик.

Очки поздоровались вежливо, ибо это были не только мыхриковы очки, но и ещё очень вежливые очки.

-А я вообще не встречал невежливых очков, - заметил Василёк. – Но обычно они молчат.

-Мы тоже не особенно говорливы, - заметили очки.

-Вы? Разве вас двое?

-Нет, мы одни, - пояснили очки. – Но состоим из двух стёкол.

-Теперь, если вы не против, мы с очками поглядим на солнце.

-Мы не против, - отозвались друзья.

-Тем более, - сказал Водяной, - что и сами мы собирались прогуляться.

Очки закатились к Мыхрику на нос, и он стал глядеть на солнце. Очки при этом блестели, очень довольные.

А друзья пошли дальше – гулять по крыше.

-Смотри, - сказал Водяной. – Теперь ты сам можешь убедиться, что самое главное – это контуры и силуэты. Контуры домов и силуэты труб.

-Всё же, по-моему ты не прав, - ответил Василёк, – если бы были одни контуры домов, где бы мы жили? А ты сам?

-О, я б всегда нашёл себе убежище. Вернее, пристанище.

-А можно убежать из убежища в пристанище?

-Можно я думаю. Но не пробовал пока. А вот смотри какой красивый силуэт трубы!

Кажется, силуэту понравилось, что говорят о нём. Он кокетливо повернулся, отделился от трубы и подплыл по воздуху к приятелям.

-А вы похожи на гобой, уважаемый силуэт, - сказал Василёк.

-Что ж, возможно я когда-нибудь и стану гобоем, - ответил силуэт. – Но даже и теперь, когда я всего лишь силуэт, очень приятно, что я кому-то понравился.

Не спускаясь на крышу, он отвесил приятелям два очень изящных поклона, и отправился путешествовать по воздуху.

-А он не вернётся к трубе? – поинтересовался Василёк.

-Нет, зачем ему это, - ответил Водяной. – А труба не будет переживать, она вырастит себе новый.

-Разве можно вырастить силуэт?

-А как же. Необходимо – если твой решил стать гобоем и отправился путешествовать по воздуху. И контур тоже можно вырастить. Если растить его хорошо, с нежностью, он будет весьма пушист.

По дороге – точнее, по крыше им попадались то и дело мелкие камешки…

Василёк поинтересовался, откуда они здесь берутся.

-Они падают с неба, - ответил Водяной. И добавил – Когда никто не видит.

-А может быть, они и оживают, когда никого нет?

-Конечно, - ответил Водяной. – Но не только, когда никого нет. Смотри.

Он дунул – но как-то по-особенному, с брызгами, и камешки тотчас поднялись с мест, и закружились  хороводом.

-Как хорошо, что нас ничего не привязывает к месту, - верещали они, - как хорошо, что мы можем виться, как птички.

Они были разноцветные, и крыша озарилась малиново-золотистым сияньем, в котором проскальзывали зелёные крапинки.

Потом они организовались в подобие косяка, и, как до этого солнечные зайчики, улетели.

-Интересно, - им известно направленье, в котором они полетят?

-Пожалуй. – Отозвался Водяной. – А может, и нет. Главное, что они улетели.

-Вот скажи, - спросил мальчик, - мы путешествовали с тобой по воде, по крыше, а можно ли путешествовать по огню?

-Да, - откликнулся его друг. – Я же говорил тебе, что вода дружит с воздухом, значит и с огнём тоже. А я дружу со всеми. На то я и Водяной.

-И тебе не страшен огонь?

-Конечно, нет. Огни вообще-то бывают разные. Тот, что я выращу сейчас – не страшен никому.

И Водяной щёлкнул пальцами, из которых тотчас выбросились снопы искр. Они увеличивались, переливались, в них замелькали дуги и полукружья, и огонь – полноценный огонь размером с куст – возник на крыше – рыжий, как лисий хвост.

-Досточтимый огонь, - обратился к нему Водяной. – Позвольте нам с другом слегка попутешествовать по вашим зигзагам.

-Пожалуйста, - ответил Огонь. – Заходите.

И, взявшись за руки, они зашли – так легко, как входят в дверь. Но двери у огня не было – была сумма разной длины коридоров, которые играли красным, жёлтым, оранжевым цветами, и выращивали на своих стенах невиданные цветы.

Василёк сорвал один из них, чтобы рассмотреть повнимательней. В середке у него был крохотный камушек, из коего и рос огнистый цветок.

-Увы, - сказал Водяной, - ты не сможешь взять его с собой. Такие цветы живут только внутри огня.

Они походили ещё немного, и, насладившись сполна разнообразными видами, какие дарил огонь, вышли из него наружу.

То есть на крышу.

-Спасибо, - сказал Водяной. – Нам очень понравилось.

-Не за что, - ответил огонь, и погас – скорее быстро, чем медленно.

-Теперь, - предложил Водяной, - мы пролетим подземным коридором.

-Разве таким коридором можно лететь? я думаю, скорее ползать.

-Ползать тоже можно, но летать удобней. Ну, раз-два.

Мальчик снова взял его за руку, и зажмурил глаза, как попросил Водяной. А когда открыл их, вокруг были серые и черноватые стены – странные каналы переходили один в другой, и корни свешивались, как причудливые украшенья.

-А тут совсем не страшно, - сказал Василёк.

-Конечно. Страшного вообще не бывает. Всё осмыслено, надо только уметь видеть.

Шланг – тот самый, из финала их первого путешествия – возник на пути – он поднялся лоснистой, никогда никого не жалящей змеёй, выпустил немного воды в знак приветствия, и спросил –

Не хотите ли полететь на мне на крышу?

-О, это было б чудесно, - сказал мальчик.

Змея-шланг подобралась к ним поближе, и они сели верхом, как на лошадь.

-Только надо зажмуриться, - предупредил шланг.

Василёк зажмурился, и дальше вслушивался в ощущенье полёта – манящее, весёлое.

Уже на крыше, распрощавшись со шлангом, отправившимся восвояси, он сказал Водяному – Я налетался на всю жизнь.

-Что ты, - откликнулся друг, - налетаться на всю жизнь невозможно.

Но теперь тебе предстоит окончательный, водный полёт.

-Какой же?

-Домой.

Васильку стало немножко грустно, но Водяной утешил его, сказав, что все путешествия и предпринимаются для того, чтобы вернуться домой.

Они снова взялись за руки, но зажмуриваться было не нужно.

Они мчались в сердцевине доброжелательного водного потока, и мальчик узнавал и настоящую улитку, ласково качавшую рожками, и весёлых креветок, и лобастого мудрого сома, и джинна, улыбнувшегося ему добродушно, и многих-многих других, с кем довелось встретиться.

Вырвавшись из крана, они съехали, как по снежной горке, по боку раковины, и Водяной – умело, как всегда – увеличил и мальчика, и себя.

-Ну, вот и всё, - сказал он. – Пора прощаться.

-Совсем? – спросил Василёк, стараясь не показать, что ему всё же грустно.

-Что ты, просто на время, - воскликнул Водяной. – На время, ибо запомни – ничто хорошее никогда не кончается в жизни. Просто нужно уметь видеть это хорошее. Видеть – и сохранять его в себе.

И он снова, закрутившись ловким винтом, взмыл вверх, вспыхнул перламутровою игрою огней, и стал маленькой капелькой, растаявшей на ладони Василька.

А мальчик сел к окну, и, глядя на двор, стал думать о том, что ничего хорошее никогда не кончается.

 

    Александр Балтин

Реклама

Комментарии

Вам будет также интересно

Василёк и Водяной (сказка)

Не каждый мальчишка может похвастаться знакомством с домашним Водяным. Василёк — может. Он собственно не Василёк, а Василий, но больно не нравилось это имя и ему, и его маме. Но отец настоял — он вообще всегда настаивал на своём. Строго, как врач, говорил он некогда маме: «Василий — значит царственный. Время сейчас жёсткое, недоброе, так пусть это имя поможет ему быть успешным.»

История о четырех друзьях и волшебной Палочке

Рассказ для детей, в сказочной форме, повествующий о народных инструментах, их происхождении, звучании и происхождении.

Читать далее...

Муська

О четырехцветной сиамской кошке Муське. (О надлежащем воспитании детей).

Читать далее...

Про лень

Жил на окраине города мальчик Саша со своей семьей: мама, папа и младшая сестрёнка Ира. И вот однажды его родители собрались в магазин и попросили посидеть с Иришкой...

Читать далее...

О фее Белой Розы (сказка)

Юная фея стремится на нашу бренную планету. За это её изгоняют из планеты фей и предупреждают: через месяц ей суждено погибнуть. Спасти её может только любовь...

Читать далее...

Сказка о чуде и любви

Скромный дом на холме высоком
Много долгих веков стоял
Кто там жил без людского ока
Никто никогда не знал.

Читать далее...

Добавить статью

Приглашаем вас добавить статью и стать нашим автором

Поделитесь с друзьями

Статистика

©  Интернет-журнал «Серый Волк» 2010-2016

Перепечатка материалов приветствуется при обязательном указании имени автора и активной,
индексируемой гиперссылки на страницу материала или на главную страницу журнала.